Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 60 – Татьяна Карсакова

И как такую бросать?.. Я уйду, и закрывать собой будет некому. А Юля наживёт себе новых проблем. Она их каким-то образом притягивает.

Ладно, разберёмся. Белкину привлекать всё-таки придётся. Пусть научит справляться и не притягивать. Она умеет.

— Тём, сладкая вата! — Юля ходить спокойно не умеет. Всё подпрыгивает, оглядывается и улыбается. Смотрит периодически на меня, заглядывает в глаза.

— Если ты ищешь эмоции, то не найдёшь, — подсказываю.

— Я хочу знать, как ты себя чувствуешь, — снова опускает глаза. — Просто… Не знаю. Это сложно, когда ты не можешь ориентироваться на настроение того, кто рядом с тобой.

— Ориентируйся на своё, — решаю. — Если меня будет что-то напрягать, я скажу.

— Ну неужели ты ничего не чувствуешь? — заглядывает в глаза. — Глянь, фонтанчик красивый! И дети вокруг! И карусели разноцветные! И солнышко светит! И весной пахнет!

Оглядываюсь. Парк как парк.

— Дети милые, — ищу в себе ощущения. — Но их родителям хочется дать пинка. Глянь, на самокатах катаются, а мелкие под колёса лезут. Пахнет не весной, а краской от скамеек. Карусели как карусели. Фонтан… Не знаю… — формулирую. — Смотрю на него и окунуться хочется, чтобы воду почувствовать на коже. Толку на него просто смотреть?

Юля снова смеётся.

— Тём, а ты купался когда-нибудь в фонтане? Я в детстве хотела, но няня не разрешила. Поймала, когда я почти занырнула.

— Купался, — киваю. — Там монетки были, вот я и лез доставать. Но это в детстве было. Мы все там так купались и дрались за монетки. Было весело. Мне нравилось, что получалось собрать больше всех. Люблю побеждать.

— Тёмочка! — тут же гладит меня по ладони.

— Не вздумай расстраиваться, — предупреждаю. — Мне было реально весело. Мокрый, в синяках, зато победитель. Потом надо было очень быстро бежать в магазин, покупать хлеб с сосисками и прятаться в каком-нибудь подвале или на крыше, чтобы не напали толпой и не отняли. Лет семь-восемь мне тогда было. Потом уже дядя Ваня подкармливал и научил защищаться.

— Почему только тебя? — Юля заглядывает в глаза.

— Потому что только у меня хватало ума нормально учиться и не воровать у него, — рассказываю. — А что воровать, если сам давал еду? Что было, тем и делился. У самого было немного.

Юля расстраивается. Гладит меня по плечу.

Ясно, про детство с ней надо меньше говорить. Не хочу, чтобы уходила в минус. Пусть лучше смеётся.

— Пойдём есть сладкую вату, — веду к продавщице. — Выбирай.

Юлька берёт огромное сладкое облако и пытается одной рукой достать деньги из сумки.

— Забей, заплачу, — достаю из кармана телефон. Мне же реально быстрее.

И опять как со своей. Потому что хрен бы я заплатил за кого-то чужого.

Маша говорит, что я скупердяй. Я считаю, что просто финансово грамотный. Самая большая заначка из нас троих всегда была у меня. Потом самая лучшая тачка, самая лучшая техника и самый лучший ремонт в квартире. Потому что всегда триста раз думал, прежде чем что-то купить и с кем-то поделиться.

В жизни происходит что-то странное. Юлька как-то очень быстро стала своей.

Дружить? Я хочу с Юлей дружить?.. Дружить я могу, да. Может, я хочу с Юлей дружить?

— Будешь? — Юлька отрывает кусок сладкой ваты и суёт мне в рот.

Аккуратно забираю губами из её пальцев.

— Приторно, — не одобряю. — Не люблю такое.