Онлайн книга «Знак леопарда»
|
Саблин, доедая пирожное, прочел последнее сообщение дважды. * * * Профессор Шпеер принял Красовского все в том же кабинете на втором этаже анатомички Обуховской больницы. Адвокат ждал полтора часа, пока профессор был на вскрытии. Потом старый служитель принес им по стакану крепкого чая с лимоном. — Ну-с, есть ли новости, голубчик, Александр Георгиевич? — осведомился Шпеер, звеня ложечкой о серебряный подстаканник. — Кое-что, Борис Михайлович, есть. — Полиции сообщали? — Это пока только догадки. Ни одного факта. И догадки, скажу я вам, сумасшедшие. — А что я вам говорил! Работа психопата. Только у них такой зверский стиль. — Борис Михайлович, отниму у вас не больше получаса, но без вашей консультации двигаться дальше в разбирательстве этого дела нет никакой возможности. Помнится, вы мне говорили, что тот предмет, которым уродовали тело Дезирелли, вызвал у вас ассоциацию с когтями? Шпеер кивнул. — Борис Михайлович, я не разбираюсь в медицине, тем более в хирургии, скажите, а не существует ли хирургических инструментов, оставляющих такие раны? — Хирургические инструменты, голубчик мой, не ранят, они врачуют, исцеляют. Они созданы и приспособлены только для этого! Мне дико даже помыслить о противном! Словно утверждать, что последнему моему поступившему — в прошлом скрипачу — проломили голову не кирпичом, а его же собственной скрипкой! — И все же, Борис Михайлович, есть ли подобные инструменты? Шпеер водрузил на нос золотое пенсне, подошел к шкафу и достал большую металлическую коробку. Красовский увидел там множество блестящих предметов причудливой формы. Шпеер, покопавшись среди них, извлек несколько изогнутых острых крючков разного размера. — Вот, — сказал он, показывая крючки Красовскому, — хирурги пользуются этим в ряде случаев. — Значит, эти крючки, в принципе, могут нанести такие раны? — Этого я не говорил, голубчик. Они, повторяю, созданы не для зла. Красовский, вертя в пальцах стальные крючки, спросил между прочим: — Кстати, на днях меня представили Августу Генриховичу фон Рустену. Говорят, он неплохой хирург? — Фон Рустен? Он замечательный хирург! Лучший ученик профессора медицины Ранненкампфа. После окончания Дерптского университета ему предлагали остаться на кафедре, но он предпочел военную службу. У него пальцы виртуоза — он видит пальцами! Ах, если бы он занимался только хирургией! — Что же ему мешает? Шпеер улыбнулся: — То же, что и вам, милый мой Александр Георгиевич! Горячая кровь! Да-с. Он хирург только наполовину. Я знал фон Рустена еще студентом, он всегда мечтал увидеть мир. Наука была только средством. Еще в Дерпте он стал членом Географического общества, потом частенько срывался в какие-то экспедиции. Фон Рустен усердно работает над проблемой выживания. И он знаменит, наконец! — Знаменит? — Еще бы! Единственный хирург, применивший местное обезболивание и сам себе сделавший операцию по удалению аппендикса! — Как… сам себе? — А вот так. У него случился приступ во время военного рейда в Маньчжурии. Кругом степь, стойбище кочевников, отряд — офицеры да казаки. Он распорядился поставить ему зеркало и после обезболивания сам себе сделал операцию. Казаки, говорят, кипятили воду на костре. — Неужели такое возможно? — Если бы он не решился, то умер бы. Операция принесла ему шумную известность. После этого случая его охотно приглашали участвовать во многих ответственных экспедициях. |