Книга Красный Нарцисс, страница 42 – Елена Леонова

— Может, — согласился Илья Ильич, — но борода и очки очень смахивают на какой-то грим.

— Да. Согласен.

— А палец? Зачем убийца его отрезал?

— Вероятно, трофей.

Тимофеев заложил руки за спину, продолжая мерить шагами комнату.

— Также я сейчас узнал о странных цифрах. Один их набор обнаружен у первой жертвы, второй вырезан на спине третьей. Смысл этих чисел пока непонятен. И, наконец, все конверты направлены лично для майора Саблина, то есть убийца намеренно привлекает твоё, Лёш, внимание. Я ничего не упустил?

— Нет.

— Хм, — Тимофеев подошёл к карте города, висевшей на стене. — Это что за точки?

— Места, где найдены жертвы.

— Всё в одном районе, — сразу заметил полковник.

— Да.

— Поблизости с твоим участком, — Тимофеев посмотрел на следователя.

— Похоже, личное, — произнёс Саблин.

— Личное, Алексей, это когда ты никому не рассказываешь, что поёшь, принимая душ. А когда умирают люди, это не личное. Это… — полковник выругался. — Ситуация более чем серьёзная. Ты немедленно должен прошерстить все старые дела и найти того, кто имеет на тебя такой зуб, что человек придумывает чёртовы стишки, рассылает конверты и царапает ножом числа на спине!

— Я понял.

— Очень надеюсь. И никаких комментариев для прессы. Придерживайтесь первоначальной версии — несчастные случаи и самоубийство. Ясно?

— Да, Илья Ильич, — Саблин закурил.

— Работайте, — полковник вышел из кабинета.

Дина и Саша продолжали стоять.

— Ну? — сказал следователь. — Вы слышали Ильича. За работу!

Горы папок, запрошенных и принесённых из архива, громоздились на столе Саблина. Майор методично перечитывал старые протоколы допросов, вглядывался в пожелтевшие фотографии. Некоторые дела пропускал, так как отлично их помнил, в другие вчитывался. Он искал. Искал хоть какую-то ниточку, малейшую подсказку на того, кто так его ненавидел, что развязал эту безумную игру с красными конвертами. Однако следователь отлично понимал: раз отпечатки не нашли в базе данных, то преступник не сидел в тюрьме и не привлекался ранее к ответственности. Но убийцей мог оказаться свидетель, или родственник, или друг осуждённого, — любой. И надо вспомнить всех!

Но в архивах его памяти, как и в пыльных папках, не было и намёка на человека, способного на столь изощрённые преступления. Ни один из тех, кого он когда-то посадил или допрашивал, не настолько расчётливый и хладнокровный. Также никто из опасных осуждённых не выходил на свободу за последние два года, хотя связаться с подельником и дать инструкции отомстить майору — на такое готовы многие.

Отчаяние подкрадывалось к следователю незаметно, как тень.

В этот момент дверь скрипнула, и в кабинет вошла женщина.

— Добрый день, — тихо произнесла она, и от её голоса по спине майора пробежали приятные мурашки.

— Виктория… Рад вас снова видеть, — пробормотал Саблин, вставая из-за стола и жестом приглашая её присесть.

Пока женщина устраивалась на стуле, Саблин невольно залюбовался ею. Виктория Колесникова, судебный психолог, как и в прошлый раз, когда они работали над делом серийного убийцы, расставляющего свечи вокруг жертв^[6], выглядела потрясающе. Строгий брючный костюм подчёркивал её стройную фигуру, а распущенные светлые волосы мягкими волнами обрамляли лицо. В её глазах цвета тёмного янтаря горел огонёк любознательности, а на чуть розоватых губах скользила лёгкая, едва уловимая улыбка.