Книга Красный Нарцисс, страница 107 – Елена Леонова

Мужчина вздохнул с приятным облегчением, находясь во власти воспоминаний.

Режиссёр создал для них роли. Роли, которые они играли до самого конца. Он видел, как каждая из их жизней, каждая из их историй становилась частью грандиозного представления. И когда всё было кончено, мужчина знал, что это не просто убийства. Это было искусство. Искусство, рождённое для Саблина. Искусство, которое следователь никогда не забудет! Правда, с последним актом вышло не так, как он планировал. В его сценарии не журналист должен был завершить постановку. Пришлось импровизировать. Белов, похоже, приметил его у кафе, как-то догадался, кто создатель шоу, и проследил. Пронырливый, гад! Но он засёк журналиста в дачном посёлке очень вовремя. Выбора не было. Пришлось его убрать. И, в принципе, получилось всё неплохо. Хотя, если бы Саблин не напился в тот вечер, ситуация приняла бы иной оборот.

Отдельным удовольствием, надо отметить, был реквизит, детали, которые подчёркивали роли. Мужчина помнил, как тщательно подбирал его. Египетские казни не самая простая тема. Но у него получилось. Имея медицинское образование, он точно знал, когда появятся падальные мухи на теле, чтобы воссоздать нашествие мошек и наказание пёсьими мухами. В Инсектопии^[17] Московского зоопарка он украл саранчу и лягушку, соляная кислота была на даче, прихваченная ещё со времён работы в травмпункте. Не забыл он, конечно, и о собственном гриме. Очки, борода, капюшон — обязательная часть игры! Даже заранее проверил нахождение камер наблюдения: побывал и в участке полиции, разведал дворы и улицы.

Да, что сказать, подготовка иногда приносит больше удовольствия, чем само шоу!

Ну что же, дебют прошёл успешно! Занавес опущен. И он начнёт обдумывать следующий, ещё более изощрённый способ удивить их всех. Декорации сменятся, и зрителей ждёт новый спектакль! Он будет использовать слабости, страхи, надежды. Будет играть на их чувствах, манипулировать ими, пока они не будут полностью сломлены.

Снег продолжал падать, но мужчина, растворяясь в приближающейся ночи, не ощущал холод, его переполняло другое — тепло триумфа!