Книга Агония, страница 35 – Оксана Сергеева

— Вадя, перестань… — еле вышептала, тяжело придавленная его телом.

— Не могу.

— Как ты не понимаешь? Дело не в том, что я не могу уйти от него, дело в том, что я не могу уйти к тебе… — мелко задрожала, вцепившись в рубашку на его плечах, а руки от напряжения, как деревянные, и даже голос — будто не ее.

— Ты уже со мной! Ты уже давно со мной! Или ты думаешь, если мы не спим, так у нас и нет ничего? Мы никто друг другу?! Я тебе никто и ты мне никто?!

— Я тоже устала… но я просто знаю, что начнется… — затрясло от его крика, столько было в нем чувств: скопившаяся злость, обжигающая ревность, нетерпение, желание. Все ей — словно пощечина.

— И я знаю. И что теперь? Клал я на всех… свое вето. Не думай об этом, это не твои проблемы. Мы отдельно друг от друга все равно не будем! Не сможем! Я не смогу! Не смогу я, Киса… не могу… — с крика он резко перешел почти на шепот, и от этого слова звучали еще нестерпимее, невыносимо больно, ударяя в самое сердце.

Она захныкала, будто заплакала, но Шамрай вместо того, чтобы отпустить, ритмично вдавливаясь в ее тело, стал целовать еще настойчивее. Жарче. Без всякой сдержанности. И Регина без всякой сдержанности стала ему отвечать. Хотя разум то и дело прошибала мысль, что нужно остановиться. Или не нужно? Нет, нужно. Все не так у них должно произойти. Не знала, как именно, но только не так.

— И вообще, у тебя куча баб… подруг, блин, как собак нерезаных! — наконец придумала, чем его отвлечь.

Помогло. Он привстал, навис над ней и окинул шальным, но не от алкоголя взглядом.

— Так мне лет — не восемнадцать… поэтому и накопилась… куча баб… — оперся локтями у нее над плечами, стиснув, чтобы не смогла выскользнуть. Снял резинку и запустил руки в волосы, начав перебирать растрепанные локоны. — Скажи только слово, и никого не будет. Мне ни одна из них не нужна. Одно твое слово — никого не будет, — прижался губами к теплому влажному виску.

Как хотелось, чтобы такая же — разгоряченная, дрожащая — она лежала под ним голая и не рычала, а стонала от удовольствия. Чтобы с ума под ним сходила и просила еще.

— Вадик, блин, — сдула с лица упавшую прядь, еле вздохнув от тяжести его тела.

— Киса, ну ты и борзая, уже резьбу мне срываешь из-за каких-то баб, а сама с этим полудурком.

— Я не с этим полудурком! Так что имею право!

— Нет?

— Нет, — выдохнула жарко, — я его послала после того ужина с мамочкой, еще неделю назад.

— Вот это ты мне сейчас по нервам проехалась, — нахмурился. — Я весь извелся, а она его уже послала. Реня, ты меня испытываешь?

— Если я от Владика ушла, это еще не значит, что я к тебе пришла.

— Как это ты не пришла? Давай, выходи, я тебя встречу.

— Ага, побежала.

— Не, бежать не надо, а то добегалась уже раз, ногу сломала. Лучше сиди дома — сам приду. Так надежнее будет. — Расстегнул молнию и распахнул кофточку.

— Хорошо, давай поговорим обо всем, но только позже. Ты же хотел поговорить? Давай поговорим, но только не сейчас. Свидание хочешь? Надену красивое платье и приду к тебе на свидание, — затараторила, готовая пообещать все, что угодно, лишь бы только отпустил.

Под кофтой майка. Но как только Шамрай дернул вниз собачку молнии, возникло у Чарушиной знакомое чувство, что одежды на ней совсем не осталось, и она перед ним голая.