Книга Агония, страница 38 – Оксана Сергеева

— Может, у нее планы свои. Она, что, должна сидеть и ждать, пока ты соизволишь явиться?

— Пусть ждет, у меня тоже на нее планы.

— Какие у тебя на нее планы? Какого черта ты у нее делал?

Вадим словно не слышал вопросов.

— Блин, пуговицу где-то потерял. Светка, пришей, — снял с себя рубашку и сунул сестре.

Светка встряхнула ее и бросила на спинку соседнего стула. С сомнением глянула на бутылку, но все-таки попросила:

— Налей мне. — До сих пор в себя прийти не могла после разговора с Владом. Весь вечер пыталась переварить услышанное, спать легла с тяжелой головой, проворочалась неизвестно сколько, только заснула — звонок Регины.

Вадим хотел плеснуть коньяка в кофе, но Света качнула головой, он достал две рюмки.

— Вот был бы один, выпил чашечку кофе и лег спать как нормальный человек. Нет, сиди тут с тобой пей снова.

Светка залпом выпила рюмку и скривилась:

— Чет обожгло…

— А чего уже не чокаемся? Помер кто?

— Да. Жизнь наша спокойная сегодня померла.

— И пусть земля ей будет пухом.

— Что в ней такого, Вадюша? Что?

— В жизни-то? Хер да маленько в ней хорошего, особенно на голодный желудок. — Поднялся со стула и заглянул в холодильник. — Жрать хочу. Надо что-то скулинарить. Яичницу с помидорами будешь?

— Нет. Я про Реню твою.

— А-а-а, ты про Реню. Не знаю, что такого. Про таких вот, сеструля, наверное, поэты пишут… — стукнул ножом по разделочной доске так, что Светка вздрогнула, — боготворят просто за то, что они по земле ходят. Я ж не поэт рифмы тебе собирать.

— Вадя, только не она. Вадюша, пожалуйста, только не она, — запричитала умоляюще, где-то в душе понимая, что никакие уговоры не помогут, уже бесполезно. Нутром чувствовала: все изменилось в брате, помешался он на этой девушке и делать будет, как сказал, потому что так чувствует. — Забудь про нее, забудь, слышишь, Вадюша, забудь… — не теряя надежды, все же какое-то время отговаривала, потом, будто устав, схватила со стола телефон и набрала Соньку: — Привет, спишь? Нет? Отлично. К нам приезжай, а то скучно. Сидим с братиком вдвоем коньяк глушим. Давай приезжай. К Вадьке звони, я у него. Ждем.

Вадим, услышав, что Света позвала Соньку, расхохотался.

— Бабы и бухло — вот твой рецепт счастья! — рявкнула Светка, вдруг испытав непонятную неловкость.

— Это ты мне официальное разрешение даешь Соньку потрахивать? — снова заржал, усевшись за стол.

— Да! И не только Соньку. Трахай, кого хочешь! Всех, кроме Рени!

— Как ты мне счастья-то желаешь, сеструля. Бабы и бухло. Прям «ББ». Не, «ТТ» — телки и текила. Ах-ху… — проглотил окончание фразы вместе с коньяком.

— Вот именно — счастья! Потому что Реня твоя с Владом спит!

— Не напоминай! Я ее и потрогать не успел, а эта сука ее трахает! — заорал так, что сестра подскочила на стуле.

На несколько минут в комнате установилась тишина. Молчали оба, будто ждали, словно брошенные слова осядут вниз, и вместе с ними растворится злость, с которой Вадим их выкрикнул.

— Дура ты, — безжалостно сказал брат уже тише, — ты мне хоть двадцать баб сейчас вызови, я их всех по очереди перетрахаю, хоть весь город раком поставлю, ее хотеть все равно не перестану. Ее одну буду хотеть. Дело же не в сексе.

— А в чем?

— А в том, что четыре раза ее увидел — и все полгода перед глазами. И днем, и ночью. Это ты цветок мне в квартиру можешь припереть, а друзей и баб я себе сам буду выбирать.