Книга Агония, страница 33 – Оксана Сергеева

— Никуда.

— Чего пригорюнилась?

— Ничего.

— Чет у мамки какая-то запеканка была не сытная, есть хочу. Ты хочешь?

— Нет.

— Супа грибного хочу. Давай заедем куда-нибудь.

— Если хочешь, давай заедем, — все тем же безжизненным тоном.

— Нос чешется, — потер кончик носа. — Пить, наверное, буду.

— Или по носу получишь.

— Я-то? Это вряд ли, — посмеялся и достал из кармана телефон: — О, Данилка звонит. Говорю же, пить буду… Лагунов, ты как всегда вовремя. Смерть как выпить хочется. У тебя есть повод или мне придумать? Отлично. Только Светку домой заброшу и приеду.

Света села в машину, пристегнулась и подавленно замолчала. Может, Вадим к такому и был готов, но она — нет, ее после этого разговора словно сверху чем-то тяжелым придавило.

— Сестра, не переживай, — ровно сказал Вадим, усаживаясь за руль и заводя машину, — доиграется Ладуля — получит по ё*лышку. А пока пусть тявкает, он только это и умеет.

«Меня нет дома!» — написала Шамраю, когда он позвонил в дверь.

В глазок не смотрела, знала, что это он. За неделю привыкла к нему, к его постоянному присутствию в своей жизни. Приходил, звонил, писал. То домой нагрянет, то с работы заберет. То отношения пытается выяснить, то молчит ни слова не говорит.

«Я так и понял по иллюминации в окнах».

«Уходи, я не открою».

Впускать Вадима не хотела, хотя и беспокоилась, что весь день от него ни слуху ни духу. Время позднее, расправленная постель выглядит как приглашение переспать.

«Я подожду, пока ты передумаешь».

На второй звонок в дверь Регина среагировала очередным сообщением:

«Чего надо?»

«Видеть тебя хочу. И не только».

Держать Шамрая на расстоянии удавалось с большим трудом. Измаялась, измучилась, устала идти против себя, разозлилась. Ничего плохого не сделала, но почему-то оказалась в такой ситуации, словно уже в чем-то виновата и теперь должна отказаться от счастья, от собственных чувств из-за чужих предрассудков. И его чувства растоптать из-за этих же предрассудков.

Минут через пятнадцать подошла к двери проверить, ушел ли Вадим. Прикрыв обнаженную грудь рукой, посмотрела в глазок. Всегда спала без пижамы и сорочки, лишь в трусиках, но от одного осознания, что Шамрай за дверью, хотелось не только плотнее в одеяло завернуться, но и надеть что-нибудь на себя.

Вадим, само собой, не ушел — сидя на ступеньке лестницы, смотрел в телефон.

«Всю ночь будешь сидеть?»

«Давай проверим».

И будет же! Не сомневалась, что он на площадке может и всю ночь просидеть.

Ворча про себя, Регина надела майку и домашний костюм — штанишки-бриджики с кофтой на молнии, — собрала волосы, не вытаскивая хвост из резинки, чтобы получился пучок, и открыла дверь. Резко вскинув руку, она молча ткнула пальцем в глубь квартиры: заваливай!

Он вошел, с грохотом захлопнул дверь и с тяжелым вздохом привалился к ней спиной.

— Реня, ну выходи за меня, а?

Регина сначала остолбенела, потом до нее дошло, что он пьян.

— Ах ты, господи, ваше благородие… — протянула на тихом выдохе и сказала громче, с неожиданно разгоревшейся злостью: — Я уж думала, что-то случилось, а он пьянствует!

— Реня, тебе надо скалку, — опустил подбородок, оформляя свою мысль внушительным жестом, — тебе пойдет. Ты сейчас такая строгая. — Разулся, запнул обувь в угол и шагнул к Чарушиной.