Книга Выбор богов. Книга 3, страница 151 – Анна Сешт

Со вздохом отложив письмо, царевич распечатал послание Императора. Письмо от отца само по себе было слишком уж исключительным событием, чтобы отнестись к этому походя.

Тон письма настолько не соответствовал прежним посланиям Владыки – а таковых за всю жизнь царевича набралось всего несколько – что Ренэф даже присмотрелся к почерку. Нет, писал точно Секенэф…

«Нравится служба, сын? Только не бросайся при первой возможности на охоту, не разведав троп, хотя тамошние хищники и уступают лебайским, двуногим. Если будет тяжело – поищи помощи у шаманов. Я не шучу. Местные духи – не сказки, и требуют особого подхода, как и местный народ. Но ты ведь сокол Ваэссира – можешь достичь любых вершин.

Джунгли умеют разогнать кровь в жилах. Иногда это как раз то, что нужно – испытать себя на прочность, как в старину. Только не глупи – не хочу потерять тебя. А мать так и вовсе не переживёт, если с тобой что случится – ты её знаешь.

Я буду рад, когда ты найдёшь себя и вернёшься домой. Я знаю точно, что ты станешь тем, кем должен быть. Кем захочешь быть.

А кем ты быть не желаешь – мы с тобой уже понимаем. Есть больше, чем только один путь к величию».

Подписи не было, но она и не требовалась. О назначении Хатепера отец не упоминал – знал, что Ренэф получит вести и так.

Царевич аккуратно свернул оба письма в единый свиток и спрятал, решив, что перечитает позже. Скучать по дому было… странно, но сейчас он поймал себя на отголоске этого чувства, погладил рукоять кинжала, который сестра подарила на Разлив. И с Нэбвеном хотелось повидаться, или хотя бы узнать, как он там.

Удивительно, что мать пока не писала. Была обижена? Ренэф не мог не задаваться вопросом, как она восприняла весть – неужели смирилась, что сын к трону не готов и, возможно, не будет готов никогда? В этом царевич сомневался. Его протест тогда, в столице, она восприняла болезненно. Он ведь был воплощением всех её чаяний, чем-то вроде будущего совершенства. Ренэф был о себе высокого мнения, но совершенным всё же не считал. И хотел он теперь совсем иного, чем ещё год назад. Для себя хотел, не для других – пусть жизнь каждого Эмхет и была служением народу. Но разве не мог он служить народу в другом качестве! Вот отец, кажется, понимал. Если нужда придёт – Ренэф сделает, что должен, но он был уверен: в руках дяди Таур-Дуат не пропадёт. Дядя знает все подводные течения, понимает все грани самых разных вещей, даже неочевидные. А Ренэф словно и правда родился не в то время… Ему бы в эпоху Тхатимеса, покорять новые земли, вдохновлять других на битву. Похоже, что-то он недопрожил в своей далёкой прежней жизни. Или, наоборот, что-то ещё только предстоит совершить? Кто же знает свою судьбу наперёд.

Теперь, когда Ренэф думал, что прежде не хотел «стоять в тени трона» Хэфера, ему было странно, неловко и немного смешно. Даже эти слова, «в тени трона» – это ведь были не его слова, сам он мыслил куда проще. А по сути, разве обидно занимать высокое положение, просто другое? Сама царица – она разве «в тени трона» от того, что не Императрица? А Великий Управитель? Или прославленные военачальники Таур-Дуат? Но почему-то долгое время он прожил с мыслью «только всё, и никак иначе – иначе недостаточно хорошо». Словно сам он был недостаточно хорош таким, каким был – вместе со всеми своими попытками стать лучше, превзойти старшего брата.