Книга Моя императрица, страница 82 – Дейлор Смит, Николай Иванников

Или позволит?

Я обомлел. А может уже позволила чего? Да нет, быть того не может! Я попытался представить себе эту картину, но тут же зажмурился и затряс головой, чтобы прогнать ее прочь. И понял вдруг, что будь Вольдемар Глебов сейчас рядом со мной, я бы, пожалуй, не думая, проткнул его шпагой.

Быстро овладев собой, я покачал головой.

— Нет, Василий, не твое это дело. Я сам разберусь. А вы, от греха подальше, никуда из имения не отлучайтесь и ни с кем в разговоры не вступайте. Дело тут серьезное, не до смеха будет, если проболтаетесь кому.

— Да понятно нам, барин, не первый день на свете живем. Будет тишь да гладь, божья благодать. А коли нужно будет, то и Володьку Глебова в дальней роще прикопаем на пару саженей в глубину, ты только скажи…

— Цыц, черти! — прикрикнул я на них. — Ишь, удумали чего! Перед вами сыщик сыскного приказу или кто⁈ Я таких, как вы в острог должен прятать, а не в своим имении держать! И помните: о гостях наших никому ни полслова!

— Ни гугу, барин! — снова заверили меня мужики.

Но вид у всех был такой, что я понял: и гугу будет, и бубу. И потому вздохнул глубоко и щелкнул перед ними пальцами, произнеся краткое заклинание. Все они замерли, будто окаменели. Стоят словно статуи и не шелохнутся даже. Хорошо еще, что их в этот момент никто не видел, а то картина не очень-то приятная получилась.

Но прошло несколько мгновений, и они вновь ожили, замотали головами, недоуменно переглядываясь. Но я точно знал, что теперь они даже под пытками ничего не смогут рассказать о наших гостях. Полностью стирать воспоминания о них смысла не имело, поскольку они могут еще ни раз повстречаться в имении. Но возможность говорить о гостях с кем бы то ни было посторонним я заблокировал. Отныне немота на них будет нападать, стоит только кому-нибудь поднять эту тему.

Заклинание сие, конечно, временное, и через месяц-другой оно сойдет на нет само собой, но мне и этого времени достаточно.

— Идите уже работать, нечего тут без дела болтаться, — сказал я.

И прошел в дом.

Гости устраивались на постой. Матушка выделила государыне большую комнату на втором этаже, где когда-то находился батюшкин кабинет, в котором он любил почитывать книги про охоту и всевозможное оружие. А также иной раз разбивал партию в бильярд. Правда, чаще всего сам с собой. Либо с Гаврилой. Не очень общительный у меня был батюшка.

Для Катерины и камер-фрейлины Голицыной были выделены две маленькие комнатки в дальнем краю жилого крыла. Дверей комнаты не имели, и потому на них по скорому приделали занавески на веревках — можно было сдвигать и раздвигать их по мере необходимости. Не самое лучшее решение, конечно, но матушка заверила фрейлин, что это временно, что она уже послала за плотником, чтобы он срочным порядком изготовил и навесил на комнаты двери.

— К вечеру, — заверила она, — все уже будет сделано, так что беспокоиться не о чем.

Парашку Катерина оставила при себе. Гришке Орлову, Кристофу и Федьке с Гаврилой отдали в распоряжение маленькую пристройку за домом. Для Фике была подготовлена комнатенка рядом с комнатой императрицы — все же она была самой настоящей заграничной принцессой, хотя этот ее титул и мало кто воспринимал всерьез. Я полагаю, что большинство считало это какой-то странной игрой, правила которой были неясны, но казались чрезвычайно забавными.