Книга Слуга, страница 81 – Ольга Болдырева

Нельзя! Я должен был стать мальчишке щитом! Не убийцей!

Благодать пронзила фон Латгард чуть ниже левой ключицы. Сильнее запахло кровью, а еще горелыми тканью и плотью. Она вскрикнула и прижала ладони к ране, но не сдвинулась ни на шаг, продолжая закрывать Артизара.

Поводок Микаэлы, ощутив, что я едва не прикончил кронпринца, натянулся. Схватившись за горло и борясь с яростным пламенем внутри, я упал на колени. Ошейник давил, не позволял сделать вдох. Хотелось выть, раздирать кожу до мяса, чтобы вырвать сжигающее внутренности пламя, и зарыться в снег, хоть немного остужая металл.

Выход был один.

Но до того, как я сквозь ослепляющую му́ку попросил о смерти, пострадавший мужчина бросился вперед и, упав на снег рядом, вцепился мне в ладони, будто не боялся оказаться пронзенным светом и не чувствовал обжигающей благодати.

— Герр Рихтер! Лазарь! – раздался голос, испуганный, дрожащий от страха, но знакомый. – Вы спасли нас! Все хорошо! Вы сможете это контролировать! Пожалуйста…

Голос успокаивал. Не только меня, но и до предела натянутый поводок. А холод от чужих прикосновений гасил разгоревшееся внутри пламя. Да, я едва не убил мальчишку… по его же ублюдочной глупости! Но все-таки не убил.

— Черт бы вас подрал, герр Фалберт. – С некоторым трудом продравшись сквозь спутавшиеся мысли, я припомнил фамилию книжника, из-за которого чуть не подрался с фон Латгард. – И чего вам вздумалось гулять ночью в метель?

— Хоть и не черт, но подрал, – усмехнулся Самуил и, сообразив, что я пришел в себя, отнял ладони от оков. Я заметил серьезные ожоги, оставленные благодатью. – Кошка. Хвостатая дрянь выпрыгнула в окно, когда мы проветривали кухню. Бель велела найти и вернуть домой.

— Поэтому вы не звали на помощь? – К нам, мучительно кривясь и зажимая рану, приблизилась фон Латгард. – Боялись, что дочь услышит и прибежит?

— Бель смелая девочка, – бледно улыбнулся Самуил. – Иногда – излишне. Простите, фрайфрау, кто же знал…

Он попытался убрать со лба слипшиеся от пота пряди золотых волос, но застонал от боли в обожженных ладонях. Кроме того, на левой руке у Самуила оказались рассечены мышцы от кисти до плеча. К счастью, несерьезно, по касательной, только крови плеснуло. Даже шить не придется – намазать и забинтовать.

— Кис-кис! – раздалось из дальней части двора, затем послышались возня и недовольное мяуканье, и к нам очень осторожно подошел Артизар, прижимая к груди лохматую трехцветную кошку.

— Ты! – взревел я.

В голове осталась одна – максимально простая – мысль: то, что его нельзя убивать, не значит, что нельзя причинить вред. И чем сильнее, тем лучше.

— Ублюдок! – Подскочив на ноги, я схватил Артизара за грудки и c силой встряхнул.

Кошка с испуганным воплем выпрыгнула из рук, и Самуил, вскрикнув от боли, едва успел ее перехватить, пока паршивка снова не сбежала.

— Рихтер, стойте! – как сквозь слои ваты донесся оклик фон Латгард.

— Хоть понимаешь, что из-за твоей тупости чуть не погибли люди?! Что ты едва сам не отправился к своему папаше?! Вот была бы радость! – Душный гнев настолько застлал глаза, что в следующий момент я отвесил щенку пощечину.

Его голова безвольно мотнулась. Артизар сжался, на глазах выступили слезы, но он смолчал, не пытаясь ни оправдаться, ни уклониться. Даже своей непонятной силой не воспользовался.