Книга Слуга, страница 77 – Ольга Болдырева

Поэтому я снова почесал бороду, раздражаясь от колкости щетины, и проворчал:

— Приходят. Чаще по распоряжению «свыше», нежели по вызову. Ума не приложу, кому бы понадобилось вызывать ангела. Ни сделки не заключить, ни желаемого не получить. Да и должно произойти что-то из ряда вон, чтобы эти пернатые моралисты снизошли до общения с потомками Адама и Евы. Насколько мне известно, святейший престол владеет несколькими формулами, позволяющими призывать не только ангелов, но и высших небесных чинов. Йозеф рассказывал, что как-то сам командор Михаэль посещал апостольские архивы.

Добавить в голос почтительности не получилось. Фон Латгард и Маркус переглянулись, Артизар же снова поджал губы и нахмурился: кажется, записал нелюбовь к ангелам на счет моего паскудного характера.

— Но они же общаются с пророками, насылают видения, – неуверенно пробормотал Маркус. – В народе ходят чудесные истории о том, как ангелы являются и спасают людей.

— Ага, ходят. Их рассказывают аккурат с россказнями, в которых мне после воскрешения нужно убить девственницу, – согласился я и задумался. – Или изнасиловать и съесть? Постоянно забываю точные инструкции, поэтому на всякий случай делаю все и сразу.

— О, так вот в чем секрет! – И бровью не повела фон Латгард. – Это в вашем характере, Рихтер.

— Неправда! Гнусная клевета, фрайфрау! – хохотнул я. – Ладно еще убить и съесть – это бы я мог. Но насиловать? В жизни никого не принуждал. Без надобности. Количество желающих прыгнуть ко мне в постель и так сильно превышает мои, между прочим, нескромные возможности.

Артизар неприлично открыл рот, сраженный моим бесстыдством. Уши и скулы у него забавно покраснели, взгляд забегал по обстановке «Рыцарского погреба». Фон Латгард неожиданно поддержала выпад смешком. Маркус же упрямо вернулся к теме:

— То есть простому человеку не стоит надеяться на встречу и разговор с ангелом?

— Надейтесь, фрайгерр, пожалуйста. Но учитывайте, что выжить после встречи с демоном реальнее.

Маркус серьезно кивнул и, хоть я ничего не спрашивал, несколько смущенно пояснил:

— Просто за день столько чертовщины навалилось, что невольно задумаешься о душе и жизни… И о чем-то лучшем. Светлом.

Остаток ужина прошел за нейтральной беседой о внешней политике, ценах и налогах. Действительно важных тем мы больше не касались, зато я с удовольствием слушал фон Латгард и Маркуса. Даже Артизар вставил немного своего, что удивительно, здравого мнения насчет возможных реформ.

Ночной Миттен был тих и пустынен. Засидевшиеся до закрытия «Рыцарского погреба» горожане разошлись спать. В домах погас свет, и только оранжевые пятна фонарей разгоняли мрак. Магические огни раскачивались в такт порывам ветра. Не было слышно ни разговоров, ни лая собак – стояла удивительная тишина, будто метель поглощала все звуки. И только тихо скрипел снег под сапогами.

Красиво.

Но как же я ненавижу чертов холод!

Маркус, посетовав, что жена устроит ему «теплый» прием, распрощался с нами у трактира и поспешил вниз по сужающемуся проулку. Через десяток шагов повернулся, махнул рукой и исчез в усиливающемся снегопаде.