Книга Черная Панна, страница 63 – Екатерина Стрингель

Лицо Барбары исказилось болью и яростью, она окинула Настю взглядом и громогласно прокричала:

— Хто асмеліўся патрывожыць мой спакой?! ^[7] – ее голос звучал грозно, величественно и оглушительно.

Не хотелось ударить в грязь лицом перед той, кого она безмерно уважала. Настя постаралась найти слова, она же как-никак лучший агент ОРА, за ее плечами десятки раскрытых дел и освобожденных духов.

— Э-э-э… это всего лишь я, Настя, – промямлила она и тут же отругала себя за то, насколько жалко это прозвучало.

— Хто такая?! Чаму парушаеш мой спакой крыкам? ^[8] – не унималась Черная Панна.

— Я… я агент ОРА… – Настя старалась не смотреть на суровое лицо королевы. Даже после смерти от нее веяло непоколебимой уверенностью и достоинством. Рядом с такими личностями любой начинает лебезить и преклонять голову.

— Не понимаешь меня? Кто такая, спрашиваю? – не добившись ответа на белорусском языке, Барбара перешла на русский.

— Вы знаете русский язык?! Я думала, вы говорите только на старобелорусском и польском.

— За четыре столетия в замке и не такому научишься, – фыркнула Черная Панна. – Но, признаться честно, меня весьма огорчает, что литвины стали забывать родной язык.

— Вы хотели сказать, белорусы? – аккуратно переспросила Настя, чтобы не рассердить Барбару еще сильнее.

— Нет, для меня вы все еще литвины, – вздохнула королева и отвернулась, потеряв к ней интерес. – Годы идут, а люди все те же, только названия меняются.

Настя завороженно наблюдала за Барбарой, стараясь уловить каждое движение и эмоцию на лице.

— Вы еще прекраснее, чем в моих снах… – случайно сорвалось с Настиных губ. Почему-то рядом с этим духом было невозможно врать или что-то выдумывать, все мысли лились наружу именно в том виде, в котором изначально родились.

— Каких снах? – Барбара вновь повернулась к Насте, внимательно изучая ее с головы до ног. От ее пронзительного взгляда стало неуютно, захотелось сгореть дотла, как птица феникс, и возродиться лишь тогда, когда духа королевы не будет поблизости.

— Вы приходили ко мне во снах, – стала сбивчиво объяснять она. – Видите ли, я агент Отдела Реинкарнационных Аномалий, и мне часто снятся отрывки из жизни призраков, которым мне суждено помочь. Но я не планировала заниматься делом вашей души, оно само, клянусь!

— Никакие отделы не способны мне помочь, – отрезала Барбара, развернулась и быстро поплыла по воздуху в сторону стены, прилегающей к покоям княгини. Настя не могла упустить шанс поговорить с ней.

— Я знаю, что вас держит на земле! – отчаянно воскликнула она.

— Весь ваш отдел знает, но заклинание Твардовского не отменить, – грустно прошептала королева и скрылась за стенкой.

Настя побежала в соседний зал, где находились бывшие покои княгини. Барбара томно полулежала на кресле «сиамские близнецы», представлявшем собой два сидения, соединенные перекладиной и общей ножкой. Через прозрачное тело королевы просвечивали гобеленовая ткань в цветочек и бежевая стена с завитками.

— Корона! Вас держит на земле корона! – крикнула Настя, вбежав в спальню. Панна удивленно посмотрела на нее. – Та самая, которая на коронации сдавливала вам виски так сильно, что вы потеряли сознание прямо в Вавельском соборе. Та самая, которая не давала покоя Боне Сфорца. Та самая, из-за которой она вас отравила. Та самая, которую ваш муж Сигизмунд Август привез в Несвижский замок к Николаю Радзивиллу Черному на сеанс спиритизма.