Книга Черная Панна, страница 29 – Екатерина Стрингель

Настя отрезала кусок аппетитного сырника, макнула его в сметану и отправила в рот. Нежный сливочный вкус окутал язык, зернистая текстура с корочкой снаружи, но мягкая внутри таяла во рту. Повара «Гетмана» знали толк в сырниках. Интересно, готовили ли их при Радзивиллах?

Глеб с таким же удовольствием поглощал драники, макая их в хрустальную вазочку со сметаной. Прядь русых волос, свисающая на лицо, подрагивала при этом, светлые брови двигались, руки все активнее отрезали новые куски драников. Из-под рукавов клетчатой рубашки выглядывали черно-белые татуировки с силуэтом леса, луной, призраками и черепами. Каждый раз, когда агенты завершали дело духа, Глеб шел к мастеру, и на его руке появлялся новый элемент татуировки. Он стремился забить «рукава» полностью, от кистей до плеч.

Настя исподлобья наблюдала за ним, проверяя теорию, высказанную Арсением, когда речь зашла про случай с Барбарой и Глебом. Директор музея предположил, что причина куда примитивнее, чем они думают. Глеб снял браслет, чтобы впечатлить Лену, в которую влюблен, хотел показать, что он сильный медиум и гораздо лучше Бориса, по которому она сохнет. Настю шокировало, что она не замечала этого раньше. Но теперь все казалось вполне логичным.

Лена пристально смотрела на Бориса, пока тот беззаботно ел салат с икрой, а Глеб грустно поглядывал на Лену, словно пытаясь понять, как она к нему относится теперь, после вчерашнего провала. Его ждало отстранение на месяц от дел призраков и ссылка в регионы.

Когда Настя уже почти допила кофе и отправила в рот последний кусок сырника, дверь в зал ресторана распахнулась, и она увидела на пороге Арсения. Черный костюм выглядел на нем безупречно вместе с белой рубашкой и коричневыми брогами. Казалось нелепым то, что еще шесть часов назад он сидел на краю Настиной постели и с опущенными плечами рассказывал о проблемах с отцом. Весь прошлый вечер казался дурным сном: тайный проход в шкафу, камин с рожками, спрятанный под тумбой кабинет, призрак Владлена… Все казалось каким-то игрушечным и нереальным. Невозможно представить этого мужчину в костюме и с голливудской улыбкой лазающим по подвалам.

— Как ваше настроение, как самочувствие? – Арсений отодвинул стул рядом с Борисом и приземлился на бордовую обивку, пожав руки ему и Глебу.

Завидев его за столом, к ним подошел Юрий Иванович, одетый в темный спортивный костюм, поздоровался и сел рядом. Они принялись обсуждать соседний литовский ОРА, с которым пытались наладить связи. Те периодически интересовались, есть ли новые данные по делу Барбары. Арсений рассказывал, что часто ездил к ним в гости в местные замки для обмена опытом и с целью найти утерянные экспонаты. Ему передалась по наследству страсть к добыче древних артефактов, принадлежащих когда-то роду Радзивилл.

Насте стало не по себе оттого, что Арсений сидел с ними за одним столом. После ночи откровений хотелось провалиться сквозь шахматную плитку. Она судорожно вспоминала, не сболтнула ли лишнего, потому что, если Борис и Юрий Иванович узнают о том, что она скрыла от них дух отца, ей не только запретят вести его дело, но и исключат из ОРА навсегда. Это грубое нарушение Кодекса.

— Боря, у меня к тебе дело. – Арсений перестал улыбаться и серьезно посмотрел на бывшего коллегу.