Книга Чудовища на Полынной улице, страница 43 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

После того как стало известно про ребенка, Арина каждую ночь вставала на колени, прямо на холодный пол, вглядывалась в акриловую грусть глаз Николая Чудотворца и просила:

— Не надо братика или сестричку. Не надо братика или сестричку. Не надо, не надо, не надо!

Икона оставалась тиха и темна, за окном шипело Белое море – смеялось, видно, над глупыми просьбами, – но Арина не сдавалась. Раз за разом настойчиво повторяла молитву. Пыталась перевесить звуком своего голоса тяжесть чужого молчания.

А потом появилась Софа. Она родилась быстро и легко, в тихий безветренный день, и дед сразу запричитал, что таким, как сестра Арины, безветренникам, по жизни непросто.

— Коли тишь да гладь в день рождения – ни ветра, ни сквозняка, – быть человеку мягким да слабым, что песок под ногами, беззащитным, – сказал он, а потом улыбнулся. – Ты-то другое дело, Тучка.

Другое, точно другое. Много ли в Онеге девочек, способных обращаться грозовой бурей, стоит им выйти из себя? Много ли семей, где такое в порядке вещей?

Мать первые дни не подходила к сестре. Молока у нее все равно не было, так что с Софой сидели дед с бабушкой. Пеленали, пели, разговаривали.

Арина заставила себя посмотреть на сестру только на третий день. Подошла к кроватке, досчитала до трех, взглянула на Софу, тепло и сладко пахнущую козьим молоком, и пропала.

А лучше сказать – утонула. Утонула в странном, щемящем, пугающе сильном чувстве, неистовом и прекрасном, как юго-западный ветер шелонник, веселый предвестник шторма. В том, что принято, наверное, называть любовью.

С того дня Арина сама занималась сестрой. Кормила, одевала, мыла, качала, просто была рядом. Раз Софа безветренница, Арине стоит стать бурей за двоих.

Знать бы тогда, что это решение приведет к Дню-Который-Нельзя-Вспоминать. И ее собственной, Арининой, смерти.

— Никола-святитель, водный управитель, моли, море, бога о нас. Никола-святитель, водный управитель, моли, море, бога о нас. Николсвятель, воднуправтель, молмре-бга о нас. Ниасвяльводнпрвтелмребгнас, – монотонно бубнил одну и ту же молитву дед. Слова смешивались, слипались, отдавались болью в висках.

Арина зевнула и поежилась. И зачем она только согласилась на просьбу деда поехать с ним на рыбалку? В море Арина не выходила уже пять лет. И еще пятьдесят бы держалась подальше от большой воды – и главным образом ее ветров – после Дня-Который-Нельзя-Вспоминать. Но дед умел уговаривать.

Хитрец. Как и все, впрочем, рожденные под покровительством шелонника. Жаль, Арине с ветром повезло меньше. Обедник, побережник, шелонник, зоревый, зимник, летник. Разве мало на свете ветров-покровителей покладистее того, который достался Арине? Пожалуй, хуже полуночника только падера, да и то лишь потому, что приносит с собой снежную бурю.

Дед, конечно, пытался убедить Арину, что ветер-покровитель надо любить, каким бы он ни был. Что ветряники вроде деда и Арины издревле защищали людей от морских демонов. Сотонов. А демоны, в свою очередь, ветряников боялись.

Арина верила во все это, когда была маленькой. Радовалась, что у нее и деда есть общая тайна. Пока не поняла: секреты лишают возможности завести настоящих друзей. Отгораживают невидимой стеной от мира. Променяла бы Арина дар управлять полуночником на нормальную жизнь?