Книга Чудовища на Полынной улице, страница 46 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

Волна накрыла с головой. Арина тонула – по-настоящему, бесповоротно, и все ее юношеские разряды по плаванию были бессильны против соленого дыхания смерти.

— Виновата, виновата, ты виновата! – ветер выл голосом матери, хлестал по щекам невидимыми ладонями, хватал за волосы, а потом издалека послышалось:

— Море волнуется раз!

Это сестра, догадалась Арина. Вдруг показалось, что ревущая темнота моря вокруг – глупая фантазия, а Софа, и только она одна, – реальна.

— Море волнуется два! – лукаво улыбнулась сестра, и буря успокоилась. От внезапной тишины Арина на мгновение оглохла.

— Море волнуется три! Морская фигура, умри!

«Замри, – поправила ее Арина, – надо говорить замри». Но сестра, обычно такая чувствительная ко всему, что связано со смертью, упорно повторяла:

— Умри, умри, умри!

И Арина правда умерла. Не вдруг, отчаянно и испуганно, нет, а спокойно и осознанно, почти буднично, словно сходила в магазин или в аптеку. Ледяная темнота воды залила уши и нос, наполнила легкие, и стало ясно: это конец.

Арина не увидела жизнь, пробежавшую перед глазами, и ни о чем не сожалела. Кроме разве что одного: она не сможет увидеть Софу в самый последний раз.

А потом и сожалений не стало, как и самой Арины.

— Очнулась?

Арина открыла глаза. Перед ней сидел на корточках парень в рубашке в строгую – сине-тетрадную – клеточку, будто разлинованной чьей-то старательной рукой. Круглые очки – совсем как у Гарри Поттера, некстати подумалось Арине, – поблескивали.

— Я Володя, – улыбнулся он. – Володя Седов. А ты?

— Где мы? – прохрипела Арина.

— Гдемы? Редкое имя, – усмехнулся Володя. – Мы на острове.

Острове? Каком еще острове? Арина вскочила и оглянулась. Вокруг посверкивали алым гранитом темные скалы, серый песок влажно мерцал, за спиной – сосны и что-то белое, высокое, с круглой крышей – храм? а крест тогда где? – справа, слева и впереди серебрилось море.

Лодки не было. Деда тоже.

Арина помнила бурю. Смятение. Темноту. Смерть. Как так получилось, что Арина очнулась на острове? Впрочем, это была не единственная странность. Свитер, джинсы, ветровка, сапоги – все было сухим и чистым.

Хватит, сказала себе Арина, ты не в дурацком мистическом детективе. Надо сосредоточиться на главном.

— Как отсюда выбраться? – Она повернулась к новому знакомому. – Мне надо домой, в Онегу. Меня сестра с дедом ждут.

Арина запретила себе думать, что дед мог утонуть. Кто угодно, только не он. Если Арина выбралась, значит, дед тоже.

Володя опустил глаза:

— Вряд ли у тебя выйдет добраться до Онеги. Видишь ли… – Он замялся, снял очки и принялся старательно протирать стекла краешком рубашки. – Во-первых, на острове нет ни одной лодки. А во-вторых… надо было это во-первых сказать…

— Что во-вторых?

— Ты умерла.

Умерла. У-м-е-р-л-а. Черно-зеленое, глухо-болотное слово почему-то показалось куда страшнее смерти как таковой, забралось под кожу, впилось в сердце, зазвенело испуганным «а-а-а-а-а» в голове. Умерла, умерла, уме…

— Эй! – Володя подхватил Арину. – Только не теряй сознание!

— Раз я умерла, как я могу отрубиться? – зачем-то попыталась пошутить Арина.

Вышло так себе. Так себе – буквально слоган ее глупой жизни, не менее глупой смерти и, очевидно, абсурдного посмертия.

Арина хотела рассмеяться, но не смогла. Только села на камень, закрыла лицо руками и замерла. Может, если зажмуриться и просидеть так достаточно долго, остров исчезнет? Вдруг Арина просто заснула в дедовой лодке?