Книга Чудовища на Полынной улице, страница 45 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

— Вот где ты работаешь, а?

— Уборщица – уважаемая профессия. Официантка тоже.

— Так-то оно так, – вздохнул дед. – Да только ты же у нас и умница, и красавица, неужто в двадцать один другой работы нет, поприличней да поинтересней? Ты вон плавала как русалка настоящая…

— Я бросила. – Дед же не забыл про все, что случилось после Дня-Который-Нельзя-Вспоминать?

— …и рисуешь как, загляденье! Мы с бабкой твоей – царствие ей небесное! – думали, все, художница у нас растет. Учиться-то когда продолжить думаешь?

Никогда. Заработать бы на будущее Софе – и на том спасибо. Но как сказать деду, что Арине деньги не нужны, а работает она ради сестры? Он начнет волноваться, скажет опять, мол, грех хоронить себя заживо, за сердце схватится. С тех пор как бабушки не стало, дед пугающе быстро старел.

Так что лучше промолчать. Дед столько для Арины сделал. Не заслуживал он тревог и проблем, тем более – из-за нее.

— Нельзя от самой себя отрекаться, – не успокаивался тем временем дед. – Вон мамка твоя глупость совершила, от себя сбежать попробовала, и что с ней стало?

Так вот к чему были уговоры выйти в море. Дед уверял, что у него спина болит, одному с сетями сложно справиться будет, вздыхал, рассказывал про утонувшего соседа, и Арина поддалась. Испугалась, вдруг правда что случится. А дед, оказывается, специально ее выманил, чтобы тут провести душеспасительную – или скорее душегубительную – беседу.

Шелонник, хитрец да разбойник, что с него взять.

Арина не умела злиться на деда. По-настоящему, долго, всерьез – не умела. Вспыхивала и сразу остывала. Дед в детстве был ей и отец, и мать, и мир. Самый надежный якорь, особенно после того, как умерла бабушка.

Арине хотелось верить: дед по-прежнему, как в детстве, на ее стороне. Если она решила, что больше никакой магии ветров в ее жизни, значит, так тому и быть.

Почему дед не может просто ее поддержать?

До сетей доплыли молча. Забрали рыбу, отправились обратно к берегу, в Онегу.

Арина задремала. Проснулась от крика деда:

— Ах ты рогань поганая, Ванька Нордкапский!

Прежде чем Арина спросила, что случилось, начался дождь. Море металлически вспыхивало в свете молний, тучи бетонной тяжестью нависли над лодкой, которую шатало туда-сюда. Арину мутило, внутри все сжалось и застыло. Что делать? Как спастись? Дед бормотал что-то, видно, призывал шелонник, но тот явно не слышал.

— Попробуй ты, Тучка!

Дед что, смеется? Арина не знала, как призвать полуночник. Обычно она злилась, и ветер просыпался сам, а страх, наоборот, парализовал и мысли, и сердце. Думать, думать, надо думать, срочно сгенерировать план по спасению – обычный человеческий, не имеющий отношения к ветрам.

— Это сотон! – хрипел дед. – Это он наслал бурю!

— Сотона не существует! – крик Арины потонул в реве моря вокруг.

Она не знала, зачем сказала это. Какая сейчас разница, существует демон или нет? Но Арина цеплялась за будничное, за спор – пусть и неслучившийся – с дедом, уговаривала себя, что все будет хорошо. Они выплывут, Онега, в конце концов, недалеко и…

— А-а-а-а-а-а-а! – Арина закричала, даже не успев толком понять, что произошло.

Сначала был только отупляющий ужас. А потом Арина поняла: лодка перевернулась. Твою мать!

— Дед! – крик растворился в ревущей мгле. – Дед! Де-е-е-е-ед!