Книга Дорога в 1000 ли, страница 53 – Станислав Федотов

Дуйциншань был важен, потому что от него железный путь шёл прямо на мост через реку Сунгари, на правом берегу которой находился одноименный город.

Саяпин, как обычно, выслал разведку. На этот раз в неё напросился Иван. Дело опасное, и Фёдору, конечно, очень не хотелось посылать сына, однако Иван проявил настойчивость и даже намекнул: мол, казаки начали поговаривать, что командир слишком уж бережёт своё чадо, – и он сдался. Но послал и Ильку Паршина, тайком наказав ему, чтобы присматривал за другом, не давал лезть куда не надо.

Такой же наказ дал и сыну – насчёт Ильки.

А командиром на этот раз назначил своего помощника Трофимова. Ему никакого наказа не давал – Прохор и сам хорошо понимал, что к чему.

Выехали в сумерках: впереди Прохор, Иван с Илькой – за ним. Кони шли лёгкой рысью; пыльный просёлок заглатывал перестук копыт, и казалось, что всадники, покачиваясь, плывут над дорогой – то ли в тумане, то ли в остывающем свете.

К станции подступал перелесок – смешанный с соснами березняк, поддержанный снизу кустами жимолости, рябинника и лещины. Очень удачно, можно оставить коней, только успел подумать Прохор, как вдруг послышался шум в зарослях в стороне станции. Казаки спешились, привязали коней к берёзе, там же оставили шашки, чтоб не мешали, и осторожно начали красться сквозь кусты.

Уже через несколько саженей общий шум распался на гортанные крики и смех китайцев, возмущённые вопли нескольких женщин – не меньше двух – вперемешку с их же крутыми матюжинами.

— Сильничать тащат, – забывшись, тонким от волнения голосом воскликнул Илька и получил от Прохора крепкую затрещину.

— Спасать надо! – шепнул Иван подхорунжему.

— Поглядим, – отмахнулся тот.

— Да как же… – возмутился было молодой казак. – Русских же девок волокут!

— А то я не понимаю! – разозлился Прохор. – Однако не зная броду, не суйся в воду. Наше дело – разведка.

— Наше дело – русских защищать! Где бы то ни было!

— Цыц, щенок! – прошипел Трофимов, не переставая красться вперёд, в сторону шума. – Всё дело спортишь!

Ивану ничего не оставалось, кроме как следовать за командиром, стараясь не наступить на сухую ветку или не дай бог споткнуться. Илька шёл в стороне и так тихо, что можно было подумать, будто он остался далеко позади.

Ещё через десяток шагов они вышли к опушке, и тут под мертвенным светом луны их глазам открылась картина настолько безобразная, что Ивана чуть не стошнило, а Трофимов шёпотом выругался.

Солдаты и боксёры – казаки насчитали девять бандитов – приволокли на опушку трёх русских девушек (одна совсем девчонка), начали срывать с них одежду и валить на землю. Девушки отбивались руками и ногами, кричали и ругались, а китайцы хохотали и переталкивали пленниц из рук в руки.

— Чё ж мы ждём?! – надрывным шёпотом спросил Иван. – Вона, их уже валяют!

— Господин подхорунжий, дядька Прохор, – умоляюще добавил Илька, – давай приказ!

— Погодьте, вот штаны спустют, мы их и возьмём в ножи. Сраму не допустим!

Парни притихли, а бандиты уже распределились по трое. Двое держали бьющуюся на земле девушку, а третий готовился к задуманному действию.

— Пошли! – скомандовал Трофимов. – Живых не оставлять!

Казаки вырвались из кустов, как разъярённые быки. Только вместо рогов у них были длинные обоюдоострые кинжалы. С детства приученные к большой охоте – на лосей, кабанов, изюбрей, кому-то доводилось и с медведем схватиться, и с волками, – они ни одного удара не произвели впустую. Били в бока, спины, шеи – из каждой раны хлестала кровь, ни одна жертва крикнуть не успела… Не прошло и минуты, как с насильниками было покончено. Тем, кто еще двигался, царапая землю скрюченными пальцами, перерезали горло.