Книга Забытая жена, страница 221 – Сандра Барро

— Господин Петерсен, – Ларсен вытащил из папки бумаги. – У меня для вас пакет документов.

Он брезгливо отодвинул пустой бокал и положил на небольшой столик, стоящий рядом, копию прошения на развод и официальное разрешение судьи на раздельное проживание супругов.

Нильс медленно протянул руку и взял листы. Он долго читал, беззвучно шевеля губами и повторяя юридические термины. Его лицо постепенно застывало, превращаясь в восковую маску.

— Где сейчас моя жена? – спросил он хриплым голосом.

Ларсен внимательно посмотрел ему прямо в глаза, не скрывая своего презрения.

— Именно в эту минуту фру Петерсен направляется со своим отцом в Бергенхольм под надёжной охраной, – ответил он, чётко, выделяя каждое слово. – А вам я настоятельно советую привести себя в надлежащий вид. Как только комиссия из консистории закончит проверку приюта и покинет Рёнсвальген, вас вызовут для официальных объяснений. И поверьте, вопросы будут очень неприятными.

Сержант на мгновение замер. По привычке он было хотел поднять руку к фуражке, чтобы отдать честь чиновнику, но она словно налилась свинцом. Передумав, он просто резко развернулся и вышел из кабинета, не сказав больше ни слова.

На пороге дома он снова подозвал полицейских.

— Кто-нибудь навещал его за последние сутки? – спросил сержант, понизив голос.

— Никто, господин сержант, – ответил один из караульных. – Только слуга пару раз выходил за вином. К дому никто не приближался.

— Будьте очень внимательны, – Ларсен сурово взглянул на подчинённых. – Этот человек загнан в угол, а такие люди опаснее всего. Следите за каждым окном, за каждым выходом. Если заметите что-то подозрительное – немедленно сообщайте мне.

Пока Ларсен отдавал распоряжения, Нильс Петерсен стоял у окна за тяжёлой портьерой, наблюдая, как сержант уходит к своей лошади. В его воспалённом мозгу пульсировала одна мысль: его предали, унизили, лишили собственности и чести.

Он сделал знак своему старому слуге, который замер в проёме дверей. Когда тот подошёл ближе, Петерсен прошептал несколько слов, от которых старик сначала побледнел, а затем быстро закивал. Сжимая в руке судебное предписание, Нильс медленным, шаркающим шагом направился вглубь своих покоев.

Сумерки опустились на Рёнсвальген, принеся с собой липкий, промозглый туман, который, казалось, гасил звуки ещё до того, как они успевали родиться. Возле дома бургомистра царило обманчивое спокойствие. Двое полицейских, сменивших дневной дозор, сидели на широкой скамье у входа. Их головы бессильно опустились на грудь, а по двору разносился раскатистый храп. Всего час назад кухарка, жена старого преданного слуги, вынесла им по кружке горячего пряного компота. «Для бодрости и согреться в такую сырость», – ласково сказала она, пряча взгляд. Снотворное, щедро подмешанное в напиток, сделало своё дело, теперь их можно было отнести подальше от дома прямо вместе со скамьёй, и они бы не проснулись.

В этот момент калитка тихо скрипнула и показалась высокая фигура. Мужчина в глубоко надвинутой шляпе и длинном плаще двигался бесшумно. Старый слуга уже ждал у двери. Без единого слова он пропустил гостя внутрь и указал на дверь кабинета.

Черноволосый мужчина вошёл без стука. Он остановился на пороге, окинув холодным, оценивающим взглядом комнату и человека в ней.