Книга Забытая жена, страница 1 – Сандра Барро

Дрожащие пальцы декана, профессора Белова, сжимали чашку с остывшим кофе. Пар давно перестал виться над коричневой жидкостью, как и иллюзия тепла, за которую я так отчаянно цеплялась последние два года. Его взгляд, обычно такой уверенный и проницательный, сейчас метался по стенам моего скромного кабинета в университете, избегая встречи с моим. Я сидела напротив него, сложив руки на коленях, и чувствовала себя на удивление спокойно. Это была та самая странная тишина перед бурей, когда ты уже знаешь, что шторм пришел, но еще не ощутил всей его разрушительной силы.

— Эльвира Владимировна… – начал он, и в его голосе сквозило тошнотворное сострадание, смешанное с неловкостью.

Мне хотелось крикнуть ему: «Не называй меня так! Зови меня просто Элечкой, как ты делал это в те моменты, когда обещал мне рай на земле, который так и не наступил!» Но я промолчала. Мой внутренний голос был единственным собеседником, который не лгал мне.

— Эльвира Владимировна, ты же знаешь, как я к тебе отношусь… – продолжил он, и я едва заметно усмехнулась.

Я знала. Как к временному увлечению, как к удобному убежищу от рутины, как к очередной ступеньке в его лестнице самолюбования. Иллюзия, что я, сорокалетняя преподавательница английского и скандинавских языков, Эльвира Владимировна Лаврова, могла быть для него чем-то большим, чем очередная интрижка, теперь рассыпалась в прах. И я понимала это не умом, а каждой клеточкой своего тела.

— Моя жена… Она… Она узнала.

Это была знакомая пластинка, проигрываемая в тысячный раз. Разве я не слышала ее от женатого коллеги на пятом курсе? От женатого профессора, когда была аспиранткой? От женатого доцента, с которым встречалась три года до этого? Сколько еще раз мне предстояло слушать эту заезженную мелодию, прежде чем я окончательно потеряю слух или разум?

— Она поставила условие. Или я прекращаю эти… Эти отношения, или она подает на развод, и… И ты понимаешь, что это значит для моей карьеры. Для моей репутации в университете.

Он, кажется, даже не заметил, как в его словах прозвучал приговор не только для него самого, но и для меня. Я была всего лишь проблемой, которую нужно было решить, чтобы его идеальный мир не рухнул.

— Конечно, Глеб Михайлович. Я всё понимаю, – мой голос звучал спокойно, даже слишком, почти безразлично. – Ваша карьера, ваша репутация – это святое. А мои… Мои чувства, моя жизнь, они, конечно, не имеют значения.

Я позволила себе эту крохотную колкость, чтобы хоть как-то выпустить пар. Он вздрогнул, и его щеки порозовели. О, как он не любил, когда ему напоминали о его не самых благовидных поступках.

Он попытался протянуть ко мне руку, но я инстинктивно отстранилась.

— Эльвира, пожалуйста… Не говори так. Я… Я сожалею. Я действительно к тебе привязался. Ты такая умная, такая интересная…

Льстивый шёпот, который когда-то растопил мое одинокое сердце, теперь вызывал лишь отвращение. Умная, интересная, но недостаточно важная, чтобы ради меня рискнуть. Недостаточно любимая, чтобы стать единственной. Я встала. Скрип стула эхом разнёсся в тишине кабинета.

— Глеб, – я посмотрела ему прямо в глаза, и он наконец-то не выдержал моего взгляда, опустив свои. – Думаю, нам больше не о чем говорить. Искренне надеюсь, что ваша супруга простит вас, а ваша репутация останется незапятнанной.