Книга Забытая жена, страница 144 – Сандра Барро

Из наших бесед, всё более доверительных, я постепенно сложила картину. Арне Корсмо был потомком древних ярлов, человеком с огромным влиянием и целым рядом важных, часто тайных должностей. Он был военным командиром, колониальным администратором в далёких землях, представителем интересов норвежско-датской короны и крупных торговых компаний. Он вёл переговоры с английским королём и голландскими купцами, его слово значило очень много. Когда это осознание накрыло меня, мне стало и неловко, и смешно. Я вспомнила, как в самом начале, отчаявшись, пыталась отдать ему драгоценности, в которых бежала из Сада Тысячи Роз. Как он тогда лишь улыбнулся той своей редкой, смягчающей лицо улыбкой, и отказался. Этот человек обладал богатствами и титулами, о которых я и помыслить не могла.

И когда я смотрела на него при свете капитанской лампы, я видела, как он красив. Именно той суровой, северной красотой древних викингов: высокий лоб, прямой нос, твёрдый подбородок, пронизывающий взгляд светлых глаз. Но когда он поворачивался левым профилем, я невольно вздрагивала. Ужасный, белёсый, неровный шрам тянулся от виска через скулу почти до угла рта, уродливо стягивая кожу. Это была отметина от сабельного удара, полученного в одной из стычек. И каждый раз, заметив мой непроизвольный взгляд, Арне мрачнел, замолкал и спешил закончить ужин под каким-нибудь предлогом. А однажды, после того как я в очередной раз задержала взгляд на этом шраме, он не появлялся в каюте три дня, и ужин мне приносил юнга. Сколько раз я ругала себя за эту невольную жестокость! И внезапно, в одно из таких раскаяний, я с ясностью поняла: мне всё равно на его шрамы. Я перестала их видеть. Теперь я видела лишь его – умного, сильного, одинокого человека с израненной душой, который проявил к нам, чужим людям, такую неоценимую щедрость и заботу.

Наконец, мы сошли на берег в знакомом, таком родном и одновременно пугающе чуждом порту. Воздух пах сосной, рыбой и домом. Арне поинтересовался, куда именно меня нужно доставить, и дал указания своему помощнику, молодому офицеру с серьёзным лицом. Когда я, уже одетая в простое, но добротное шерстяное платье, сидела в наёмной карете, прижимая к груди сонного Сигурда, моё сердце разрывалось на части. Капитан Арне Корсмо стоял рядом с экипажем, его лицо было холодно и непроницаемо. Он лишь коротко кивнул мне. Затем открыл дверцу, наклонился, взял Сигурда на руки и что-то прошептал ему на ухо. Сон мгновенно слетел с лица сына, он расплылся в самой счастливой улыбке и радостно закивал. Арне бережно передал мне его, и на мгновение пристально посмотрел в глаза. В том взгляде было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание. Он стукнул по панели, словно подавая знак вознице, и резко захлопнул дверцу.

Раздался свист кнута, покрик кучера, и карета тронулась. Мне невыносимо хотелось выскочить, побежать за ним, крикнуть, чтобы он взял меня с собой, что я готова стать последней служанкой в его доме, лишь бы не оставаться одной с этим страхом. Но вместо этого я сидела прямо как статуя, судорожно прижимая к себе сына и зажатый в руке старинный компас. Я направлялась в неизвестность. К отчему дому. И не знала, как меня там встретят с трёхлетним, смуглым ребёнком на руках. Ведь с того дня, как я, юная и наивная, поднялась на борт отцовского корабля, прошло целых пять лет. Пять лет, изменивших всё.