Книга Забытая жена, страница 143 – Сандра Барро

С английского судна вместе с нами сошёл юнга. Оказалось, он был родом из большого поселения возле Фредриксстадена. Ещё ранее он рассказывал мне, как с детства мечтал стать мореходом и как ему невероятно повезло попасть на службу к самому капитану Корсмо. Эти разговоры случались часто, вечерами, когда я выходила из каюты вдохнуть свежего воздуха, а он сидел рядом, присматривал за Сигурдом и не сводил взгляда с моря.

Капитан Роулингс, поправив треуголку, подошёл ко мне. Его обычно жёсткое лицо смягчилось.

— Удачи вам, миледи, – сказал он хрипловатым голосом. И мне даже показалось, что его глаза на мгновение увлажнились. Он махнул рукой в сторону Арне, развернулся и зашагал прочь к своему судну, растворяясь в толпе портовых грузчиков.

Мы втроём – я, Арне и Сигурд, который уцепился за мою юбку, – смотрели ему вслед. Вдруг капитан остановился, резко развернулся и быстрыми, решительными шагами пошёл обратно. Моё сердце замерло. Он подошёл вплотную, что-то достал из внутреннего кармана своего камзола, и… присел на корточки перед Сигурдом. В ладонь моего сына он вложил тяжёлый, старинный морской компас в латунном корпусе, покрытом тонкой патиной времени. Стрелка, покоясь под толстым стеклом, указывала на север. Затем он поднял взгляд на меня. Его глаза были необычайно серьёзны.

— Берегите эту реликвию, – сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в память. – Мне его когда-то подарили с условием: передать чистой душе. До сих пор такой я не встречал. Теперь я знаю, что поступаю правильно. Вашего сына ждёт великое будущее.

Сказав это, он резко встал и ушёл, не оглядываясь, и вскоре туман портовой утренней дымки скрыл его коренастую фигуру. Арне, стоявший рядом, после долгой паузы произнёс:

— Это очень дорогой подарок. Он не исчисляется деньгами. Храните его.

Закупив всё необходимое в этом сумасшедшем городе, включая тёплую, практичную одежду для меня и ребёнка, мы пересели на норвежский корабль и отправились в последний переход – домой.

Плавание заняло около двух недель, и с каждым днём я всё острее чувствовала приближение родных земель. Воздух становился холоднее, острее. Команда, суровые норвежские моряки, относилась ко мне с почтительным радушием. Когда я с сыном выходила на палубу, они приветливо улыбались. Кто-то незаметно вкладывал в ладошку мальчика кусочек засахаренной клюквы или сушёной рыбы, кто-то мастерил из обрезков дерева маленькие лодочки или фигурки троллей и подмигивая протягивал их ему. Вечерами я ужинала в капитанской каюте в компании Арне. Кок, старый ворчун по имени Ларс, старался нам угодить, готовя простую, но сытную норвежскую еду: наваристую уху из только что пойманной трески с картофелем и сушёным укропом; тушёную баранину с брусничным соусом; плотные, сладковатые лепёшки, которые Сигурду очень нравились, и он просил их мазать маслом; и на десерт – рисовый крем с корицей, редкое лакомство. За столом мы много разговаривали.

Арне расспрашивал, что ждёт меня дома, как я представляю себе встречу. Я говорила неуверенно, боясь надеяться. А он, в свою очередь, рассказывал о себе. О детстве среди фьордов, о юности, проведённой в море. И однажды, в тихий вечер под скрип такелажа, он поведал мне, как потерял жену и двоих маленьких сыновей. Это случилось во время одного из восстаний, когда он был в долгом плавании. Их дом сгорел дотла, и он вернулся на пепелище. Именно тогда я поняла, с кем свела меня судьба. Должность первого помощника на английском корабле была лишь временной ширмой, удобной для дипломатической миссии.