Книга Сестра Солнца, страница 44 – Юдит Готье

Вельможи поднялись, их окружили и стали расспрашивать о последних событиях в Осаке.

Кисаки бросила быстрый взгляд на принца Нагато. Она была поражена болезненной слабостью, которая выражалась во всем существе молодого человека, но подметила в его глазах странный блеск, полный гордости и радости.

«Он прочел стихи, которые я ему дала, – подумала она. – Надо же быть такой безумной, чтобы писать подобные вещи!»

Тем не менее она сделала ему знак подойти.

— Неосторожный! – сказала она ему. – Зачем ты отправился в путь такой слабый и еще больной?

— Ты соблаговолила взять под свое покровительство мою жизнь, божественная царица, – сказал принц. – Разве я могу дольше медлить засвидетельствовать тебе мою смиренную благодарность?

— Правда, моя дальновидность спасла тебя от смерти, но не могла предохранить тебя от ужасных ран, – сказала царица. – Кажется, будто кровь вытекла из твоих жил. Ты бледен, как эти цветы жасмина.

Она показала ему увядшую веточку, которую держала в руках.

— Ты, наверное, много страдал? – прибавила она.

— Ах! Смею уверить тебя, – вскричал Нагато, – что для меня физические страдания – облегчение. Есть другая рана, более мучительная, от которой я умираю и которая не дает мне покоя.

— Как?! – сказала Кисаки, скрывая под улыбкой глубокое волнение. – Так-то ты исполняешь мою волю? Разве ты не слышал, что здесь царит только веселье? Не говори же больше ни о смерти, ни о тоске; дай твоей душе отдохнуть среди благоуханий этой прекрасной и живительной природы. Ты проведешь здесь несколько дней и увидишь, какую прелестную сельскую жизнь мы ведем в этом уголке. Мы соперничаем в простоте с нашими предками-пастухами, которые первые раскинули свои палатки на этой земле… Иза-Фару! – продолжалась она, обращаясь к принцессе, проходившей перед домом. – Мне хочется послушать рассказов, созови наших товарищей и положи конец их политическим спорам.

Вскоре собрались все избранные, составлявшие близкое общество царицы. Все вошли в первую залу дома. Кисаки поднялась на очень низенькую эстраду, покрытую коврами и подушками, и расположилась там полулежа. Женщины устроились по левую сторону, мужчины – по правую. Тотчас слуги поставили перед каждым по маленькому золотому подносу, уставленному сладостями и теплыми напитками.

Из всех раздвинутых ширм в эту довольно просторную комнату проникал воздух, напитанный благоуханием леса; в ней царил полумрак, зеленоватый от соседних деревьев. Стены были великолепно украшены: на синем, золотом или ярко-красном фоне выступали сказочные существа, в том числе птица хоо^[28], единорог, священная черепаха. За возвышением стояли ширмы, со створками, раскрашенными под цвет бирюзы и засохших листьев. Мебели не было никакой: только мягкие ковры, подушки, шелковые драпировки с птицами, вышитыми в золотых кругах.

— Прежде всего объявляю вам, что я не скажу ни слова, – промолвила Кисаки. – На меня напало томление и непреодолимая лень. Кроме того, я хочу слушать истории, а не рассказывать их.

Это решение вызвало шумные возражения.

— Это решено, – сказала царица, смеясь. – Вы даже не услышите ни одного похвального слова по окончании рассказа.

— Все равно! – вскричал Симабара. – Я расскажу историю волка, превратившегося в молодую девушку.