Книга При дворе Медичи, страница 104 – Карл Берков

Когда некоторое время спустя Джулиано покидал дом Фьоретты, мысль о разлуке исчезла навсегда.

* * *

Джиневра Горини с радостью выслушала подробности объяснения, случившегося в ее отсутствие, но план, сложившийся в ее хитром уме еще при первом посещении Джулиано, был только наполовину исполнен. Если ее красавица дочь не будет женою Пацци, это не значит, что Фьоретта должна довольствоваться ролью любовницы Медичи.

Джулиано возвратился на следующий день, но, вместо дочери, его приняла мать Фьоретты. Джиневра постаралась придать лицу особенно торжественный вид, плохо сочетающийся с подобострастным выражением, преобладающим на этом лице прежде. Никогда еще мать любимой девушки не казалась для Джулиано такой отвратительной.

— Вы надеялись застать мою дочь, благородный синьор? – начала Джиневра. – К сожалению, я должна разочаровать вас. Я послала Фьоретту к вечерне. Вы, вероятно, понимаете, почему я удалила ее на этот раз?

— Нет, я этого совсем не понимаю, – ответил Джулиано, немного раздражаясь. – Прежде вы не боялись по целым вечерам оставлять ее со мной вдвоем.

Старуха возвела глаза к потолку.

— Если б я предвидела то, что узнала вчера после вашего ухода, я никогда бы не допустила этого. Я вас считала одним из благороднейших рыцарей Флоренции, верным другом несчастного Франческо, в отсутствие которого вы соблазняете его невесту.

По лицу Джулиано разлился гневный румянец.

— Вы плохо выбираете ваши выражения, – раздраженно произнес он. – Я не скрываю того, что люблю вашу дочь, но мне никогда не придет в голову приблизиться к ней с нечестными намерениями.

Джиневра пожала плечами.

— Каковы же ваши намерения, синьор? Ведь вам известно, что рука Фьоретты отдана.

Этого вопроса еще сам Джулиано не задавал себе, а потому затруднился ответить.

— Я предполагал, что мое вчерашнее посещение будет последним, – уклончиво ответил он. – Фьоретта призналась мне во взаимной любви, я не мог устоять перед ее мольбами, поэтому отказался от намерения прекратить визиты сюда.

— Но поймите, синьор Джулиано, что таким образом вы лишаете мою дочь блестящей доли, которую доставил бы ей брак с Пацци. Мы бедные люди, синьор, но честные. Я не решусь отдать в жены синьору Франческо, которого уважаю и люблю, как собственного сына, девушку, сердце которой принадлежит другому, вам. Вы же позабавитесь с моею дочерью, как с игрушкой, и после бросите, когда надоест. Тогда она будет вдвойне несчастна, потому что второго жениха уже не найдет.

— Вы слишком мрачно смотрите на вещи, – возразил Джулиано. – Я горячо и искренно люблю Фьоретту, но если бы я даже хотел жениться на ней, я отказался бы, боясь причинить горе Франческо.

Джиневре трудно было подавить торжествующее сияние лица – наконец-то Джулиано встал на ту клетку шахматной доски, на которой старуха желала его видеть в своей воображаемой шахматной партии.

— Вы так любите Фьоретту, что женились бы на ней, если бы не было Франческо? – спросила Джиневра.

— Даю вам честное слово, что мое самое горячее желание назвать Фьоретту моею женой. Дружба с Франческо препятствует последовать влечению сердца.

— Мне тоже дорог Франческо, – сказала старуха, в эту минуту с удовольствием подписавшая бы его смертный приговор, чтобы только освободиться от него. – Но счастье моей единственной дочери тревожит меня больше его судьбы. Да, она любит вас, моя бедная Фьоретта, она со слезами призналась мне в этом. Она умрет, если ей придется отказаться от вас. Что же делать мне, несчастной матери, как не отдать ее вам, рискуя, что Франческо отомстит мне?