Книга При дворе Медичи, страница 101 – Карл Берков

Джованни пожал плечами.

— Когда ты возвратишься из Рима? – неожиданно спросил он.

— Еще неизвестно. Это зависит от исхода наших дел, и все может продолжиться до зимы.

— Еще раз, Франческо, не давай твоей любви к Медичи ослепить тебя настолько, чтобы оттолкнуть милость папы. Если Сикст будет настаивать на желании приобрести Имолу, предложи ему твою помощь. Мы сами должны пробивать себе дорогу, так как на тех нам нечего рассчитывать.

— Я последую твоему совету, Джованни. До свидания.

— До свидания, Франческо. Будь тверд и непоколебим, если Джулиано еще раз заговорит с тобой о желаниях Лоренцо.

К счастью для Франческо, Джулиано забыл и думать об этом, когда они шли с ним по темным улицам к дому Фьоретты. Ему хорошо была знакома пустынная дорога через поля и луга к заросшему розами домику, куда он нередко сопровождал Франческо, радовавшегося, что Джулиано одобряет его выбор.

Фьоретта радостно встретила желанного гостя; зоркий взор матери заметил, что щеки ее сильнее вспыхнули при пожатии руки Джулиано, чем при поцелуе жениха. Они уселись за убогий стол, составлявший главную мебель бедной комнаты.

— Вина, матушка Джиневра! – крикнул Франческо с притворною веселостью. – Сегодня мы будем вдвойне веселиться, и вы все должны мне помочь прогнать тоску, овладевающую мною при мысли о близкой разлуке.

— Вы уезжаете?

Вопрос вырвался одновременно у матери и дочери, но и самый внимательный слушатель не заметил бы в нем грустных нот. Франческо взял Фьоретту за руку.

— Я еду, чтобы собрать новые сокровища для моей прелестной возлюбленной, – сказал он, улыбаясь. – Через несколько месяцев я возвращусь, и тогда мы отпразднуем такую свадьбу, о которой будут долго говорить во Флоренции.

Фьоретта чувствовала, что должна сказать что-нибудь; мать помогла ей.

— Куда же вы едете, синьор Франческо, если это не тайна? – спросила она. – Вы жестоки: посмотрите, как бледна и расстроена моя дочь.

Франческо привлек ближе к себе невесту.

— Время пройдет скорее, чем ты думаешь, милое дитя, – утешал он. – Если возможно, я вернусь пораньше. А пока меня не будет, тебя станет навещать Джулиано, чтобы развлекать, разговаривать с тобой обо мне.

Девушка стояла около Франческо, обнимавшего ее одной рукой. Ее жгучие, страстные взгляды устремлялись на Джулиано, и тот отвернулся, избегая встретиться с глазами друга.

Несмотря на общие усилия казаться веселыми, вечер тянулся вяло и скучно. Франческо собрался наконец уходить: ему необходимо было еще уложить вещи. Неохотно выпустил он руку Фьоретты, желавшей, по-видимому, скорее окончить прощание.

— Берегите ее, матушка Джиневра, – сказал он в волнении, – и ты тоже, Джулиано, не оставляй ее.

— Не беспокойтесь о ней, синьор Франческо. Все будет так, как вы желаете, – ответила старуха своим неприятным, режущим ухо голосом.

Джулиано молчал.

Лукреция Торнабуони сидела в своей комнате. Рядом с ней на скамеечке поместилась ее внучка Лукреция, которой она читала вслух. Бабушка отдавала предпочтение этой девочке перед остальными детьми, так же как и отец – Лоренцо Медичи. Может быть, именно потому, что отец особенно любил дочь, мать, Кларисса, не любила маленькой Лукреции, и бабушка чувствовала, что должна возместить недостаток нежности.

Чтение кончилось; бабушка погладила золотистую головку и собралась отослать девочку к другим детям, когда дверь отворилась и в комнату вошел Джулиано. Донна Лукреция радостно улыбнулась.