Книга Северный роман, страница 57 – Полина Вишневская

— Хоть разговор и интересен, давай поедим торт. — Она берёт тарелку, вилкой отрезает огромный кусок — шоколадный, кремовый, сочный — и отправляет его в рот. Блаженно стонет, откидывается на спинку дивана, глаза полуприкрыты. — Где это пряталось с моего приезда? Калитки с муром хороши, но это… что за чудо?

— Глазированный вишнёвый.

— Держи меня… хоть хлопай в ладоши — это рай для рта. — Она отрезает ещё кусок, закатывает глаза, плечи расслабляются. — Вкус божественный. И такой влажный… Ооо, обожаю влажные торты. — Она отправляет последний кусок в рот, наклоняется ко мне и сует вилку в мой торт.

— Ты свой не ешь? — Она откусывает, держит тарелку перед собой. — Савелий это испек? Если да, почему скрывал от меня?

— Я, — отвечаю я.

Тишина. Она медленно поворачивает голову, смотрит на меня, жуёт осторожно, глотает.

— Ты сделал это? — в её голосе восхищение, и моя маска спокойствия трескается.

Ухмылка сама лезет, киваю.

— Ага, я.

— Себе одному?

— Ага, — растерянно.

— То есть ты домой пришёл и подумал: «А испеку-ка вишнёвый торт»?

— И что не так?

Она откладывает вилку с куском, медленно складывает руки на коленях.

— Честно, Родион: никогда так не хотела мужчину, как сейчас.

— Из-за торта?

Она кашляет, подбородок вздергивает.

— Но я дама, и хоть только что уплетала его по-варварски, в мои годы мужчину просто так не затащу.

— Тебе же двадцать четыре? — спрашиваю.

— Уважаемые двадцать четыре. Я уже не двадцатилетняя ветреная девчонка. Всерьез говорю. Так что спасибо за торт, милостивый государь, и пойду я.

— Делай что хочешь, — проверяю её реакцию, беру тарелку — её вилка на ней лежит — и подношу ко рту. Наблюдаю за её руками: дрожат, тянутся схватить, три, два, один…

— Если подумать, тебе компания нужна, — она выхватывает вилку, кусок в рот. — Ооо, сладкий мед жизни.

Смеюсь. Она такая забавная.

— Угощайся.

— Дважды не прошу. — Ещё кусок, делает глоток кофе — глаза округляются. — Боже, что за кофе?

— Смесь особая, заказываю. Вишнёвый кофе к вишнёвому торту — любимое сочетание.

Её рука падает на бедро — сжимает крепко. Внизу всё откликается. Глубоко дышу.

Держись, парень.

— Родион, ты понимаешь, какая комбо? В кофейне продавать можно как хит.

— Кто будет печь?

— Ты?

— Нет, мимо, — доедаю остатки и ставлю тарелку на стол.

— Родителям не поможешь?

— Я уже столько отдал… — у меня перехватывает горло. Это звучит эгоистично, но если бы Вера знала, через что я прошел, она бы поняла, откуда моя злость и усталость от постоянной помощи.

По её сочувствующему взгляду я понимаю, что ей никто не рассказал про брата.

— Что ты отдал?

— Не хочу говорить.

— То, что намекнул в кофейне?

Я тяжело вздыхаю.

— Вера…

— Ладно, не надо. Ясно, что ты злишься. Давай о другом.

— Зачем ты пришла?

— Разве не понятно? — она хлопает ресницами. — За тортом и комплиментами.

— О торте я не знал.

— Надеялась. — Она толкает меня в ногу. — Расслабься, Родион. Не напрягайся так.

Если ты продолжишь меня трогать, я точно не расслаблюсь.

— Серьезно, Вера, — говорю я. — Зачем?

Её улыбка гаснет, она откидывается на подушки и убирает руку.

— Честно?

Киваю.

— Увидеть хотела. Убедиться, что у тебя все нормально. Поговорить. — Пожимает плечами. — И вечер без алкоголя провести. Кажется, тебя задели — подумала, поймешь, через что я.