Книга Ледяной змей, страница 97 – Виктория Дьякова

— Значит, родственницу матери Королевой нашла Кремер якобы через фирму матери? – спросил Максим. – А Виолетте она почему не нашла? О Барановской почему не позаботилась? Какая-то Виолетта невезучая. – Он усмехнулся. – И не удочерили ее, и родственников по матери не нашли.

— Или, наоборот, везучая, – заметила Аня, – что ее обошло все это. Хорошо. А Ника встречалась с этой родственницей? Как они общались?

— По телефону. Та ей звонила, рассказывала сказки красочные про матушку ее. Голову морочила, одним словом, – ответила Дерябина. – Ника прямо увлеклась этими рассказами. Мне пересказывала. Да я слушать не хотела ерунду эту. Так ей и сказала. Она рассердилась на меня, обиделась. Долго не звонила потом, в квартиру к себе не пускала. И охранникам своим сказала, чтоб не пускали. А тут вот на тебе, звонит восьмого февраля утром. Я трубку взяла, холодно с ней сначала. Поняли, наверное, что характер у меня не сахар. Что надо, говорю. Чего вспомнила-то? А она мне голосом таким потухшим: у меня беда, мама. Приезжай. Сейчас. У меня все всколыхнулась внутри – уж обиду свою я позабыла. Отца растолкала. Вставай, говорю. Сам тут себе все сделаешь. А я побегу к Никуше – что-то у нее случилось. Вот, собралась быстро, на автобус двести одиннадцатый села, там на метро, опять на автобус – приехала к ней. Даже не позавтракала толком.

— Во сколько вы приехали к Нике?

— Ну, на часы-то я не смотрела. – Дерябина глубоко вздохнула – Если б знать, что дальше будет, я б куда внимательнее была и осторожнее. А так – впопыхах все. Но девять точно было – Сашка Потапов, охранник их, сидел уже, значит, сменились они. Я от следователя Зайцева знаю, что Потапов дежурил в тот день, – уточнила она. – Тогда я и вопросом-то не задавалась. Только отметила про себя, какой-то он зеленый, на вид то есть. Видно, Ирка, жена его, очень экономная, как я, опять его чем-то накормила не очень свежим. Было у него такое – бегал на унитаз, Ника рассказывала. Так вот, Потапов этот посмотрел на меня волком, когда я вошла. – Дерябина запнулась, потом продолжила поспешно: – Он сам – мужик хороший. К Нике очень хорошо относился. Помогал ей всегда. Да и вообще они там все трое – хорошие ребята. С собакой ее возились. Вообще она для них – ну, просто икона была. Они на нее любовались, чуть не преклонялись. Но понять их можно. – Дерябина слабо улыбнулась. – А меня терпеть не могли. Считали, что я к Никуше плохо отношусь, ругаю ее без конца. В общем мрачным взглядом он меня проводил. Я к Нике поднялась на лифте. У нее дверь была приоткрыта – я вошла. Сразу почувствовала – что-то ужасное произошло. Я ее такой никогда не видела, честно. – Дерябина прижала руку к груди. – Вся осунулась, лицо – с кулачок, только глазищи ее темно-карие горят, как два угля. Волосы всклокочены. Мечется по комнате в пижаме этой с пальмами, мне она не нравилась, – добавила Дерябина по ходу, – аляпистая какая-то. Но как же, ее дружок Антоша сотворил – ему лучше знать! Вот. А в руках у нее какая-то розовая бумажка. Она ее сжимает так сильно, что аж пальцы побелели. Как только я вошла, куртку сняла – она ко мне: «Мама, они взяли Гришу в заложники, они его лекарствами пичкают, при мне укол сделали. Что делать? Что делать?» Я прям на стул рухнула, даже шапку снять забыла. «Кто, – говорю, – взял в заложники? Ты что такое говоришь?» А она мне: «Моя догситтерша. Мне ее Кремер подсунула. А она у меня собаку украла. И говорит, что убьет его, если я сегодня же не соберу манатки и не уберусь прочь из Питера и вообще из России с глаз их долой». Требуют, говорит, чтоб я порвала с Вадиком. Он, мол, женат, у него жена Людмила, вот в 2009 году они обвенчались. А она, догситтерша ее бывшая, это его законная дочь и наследница. «Что, – спрашивает, – мама, делать? Они же Гришу убьют. Как Гришу спасти?» Про Вадика-то она меня и не спрашивала, она все про Гришу твердила. «Они Гришу мучают». Я говорю: «В полицию надо». – «Они мне, мама, они пригрозили, что, как только полиция объявится, Гриша сразу умрет». И бумажку эту розовую мне дала – посмотреть.