Книга Ледяной змей, страница 95 – Виктория Дьякова

— Меня просто Анна, пожалуйста, называйте, – ответила Аня. – Я по отчеству не любою.

— Одним словом, Анна, мы решили с отцом, что не могла наша доченька покончить жизнь самоубийством, убили ее. И отец сказал: «Иди, Настя, к этой детективше, или как вас правильно называют, соглашайся на любую сумму». Опять в долги влезем. Но сейчас легче – дети подросли, работают, помогут. Но Красовскому этому, ироду такому, мы не спустим. Не сойдет ему с рук. Он ведь в ловушку заманил нашу девочку. – Дерябина наклонилась к Ане и понизила голос: – Еще бы, красавец такой, с обложки, на нем женщины гроздьями виснут, а он их всех использует, несчастных. Конечно, он Нику очаровал, она в него влюбилась, бедненькая. Только в последний день жизни своей она поняла, как он ее обманул, змей подколодный. Да уже поздно было. Спастись она не успела, видно.

— Анастасия Николаевна, а почему вы говорите, что Ника в последний день жизни поняла, что Красовский ее обманывает? – спросила Аня осторожно. – Я знаю, что вы приезжали к Королевой в первой половине дня 8 февраля, в тот день, когда она погибла. О чем вы говорили?

— Так о нем и говорили, о Красовском. О том, что у него венчанная жена имеется. Людмила какая-то. И дочка общая. И обвенчались они в 2009 году. Когда его дочь Алиса умерла. А чтоб от Ники избавиться, они Гришу, собаку ее, в заложники взяли. И Нику позвали, чтоб показать, что они с ним сделали, дрянью какой-то накачали, он не шевелился, голубок наш. Пригрозили, что с ней то же самое сделают, если она от Красовского не отвалит.

— Так-так.

У Ани от волнения пересохло во рту. Она взглянула на Максима – тот тоже весь обратился в слух.

— Анастасия Николаевна, поподробнее можно? – попросила Аня. – Весь день 8 февраля и вашу встречу с Никой. Ваш разговор – детально. Это очень важно.

— Ну, что сказать? Что было-то? – Дерябина придвинулась поближе к столу. – С утра-то ничего особенного. Встала я рано, часов в шесть утра – я всегда рано встаю. Суп стала варить куриный, машину стиральную включила. Вовка спал еще. Я ему завтрак приготовила. Все – путем, как обычно. – Она пожала плечами. – Вдруг часов в девять утра смотрю – Ника звонит. А она давно мне не звонила. Ну, знаете, цапались мы частенько – не всерьез, по житейским поводам разным. Но сами понимаете: у меня характер – не сахар, а у нее – тоже, все-таки африканская кровь, горячая очень и резкая. В последний раз, помню, из-за квартиры поругались. Ей говорю, ну, сколько нам с отцом в этой старой трешке, которая от его родителей досталась, куковать? Вот напротив нас дом новый строят. Я поузнавала – там квартиры просторные, комнаты большие, светлые, потолки высокие, окна – в пол. Ну, пусть твой Красовский раскошелится, купи нам новое жилье. А эту квартиру я Лене оставлю. У Лени своего жилья нет пока. Паша-то женился, ушел к жене, – пояснила она. – Аленочка тоже у мужа живет. А Леня с женой – он пока с нами. Но она меня вполуха слушала. Не очень-то жаловала она нас в последнее время. – Дерябина развела руками. – Неугодными стали. Кормила, поила десять лет, по врачам таскала, ночей не спала, одежду перешивала и штопала, а как Никуша наша звездой стала, так все, мать пошла вон. Из-за собаки, видите ли. – Она усмехнулась. – Но не только из-за собаки, – добавила быстро. – Заморочили моей Никуше голову. Кто-то очень ловкий нашелся, все мозги ей матерью родной забивал. Мол, мать у нее сама чуть не первая красавица по Сестрорецку была. И английский язык знала, и какого-то иностранца прихватила, но потом спилась и умерла. Враки все! – Она пристукнула ладонью по столу. – Я Нике сразу сказала: тебя обманывают. Мошенники какие-то. Знаете, сейчас много развелось. Какую дурь только не втюхивают. А ей так эта идея пришлась по душе – мол, у нее мама родная была, только вот несчастье с ней случилось. А так она бы с ней счастливо жила, если бы не обстоятельства. А что, у нас она жила несчастливо? – Дерябина всхлипнула и закрыла лицо руками. – Она маленькая болела часто. Ну, все болезни, какие у детей бывают, с ней случились. Я ночей не спала, нянчила ее. А она мне: «С родной матерью мне бы лучше было». Но каково?! – Она сделала паузу. – Я прям думала, задохнусь от злости, как от нее услышала. Вовка меня успокаивал. Говорил, подожди, выяснится все, остынет она. Да куда там. Родственницу ей какую-то нашли по линии родной матери. Она ее в глаза не видела, только по телефону разговаривала. Но та ей такие песни пела про мамашу, что Никуша моя со мной и встречаться уж больше не желала.