Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 84 – Рия Адри

Элира сделала шаг рядом с Лаурис.

— Я, Элира Саан, свидетельствую без родовой печати: мой отец, лорд Саан, участвовал в ритуале кражи тела и души. Родовое право не защитило меня. Значит, оно должно быть ограничено.

За ней поднялась женщина в зелёной мантии из верхнего ряда.

— Я, судья Мейра Тасс, свидетельствую: верховный судья Малхар Тейн управлял решением через цепи.

Потом старый судья.

— Я, судья Орест Вин, свидетельствую: прежнее голосование недействительно.

Ещё один голос.

И ещё.

Зал оживал.

Не магией.

Голосами.

Калиста побледнела от ярости.

— Вы думаете, слова остановят архив?

— Нет, — сказал Арвен.

Он посмотрел на меня.

Я поняла.

Слова остановят закон.

Арвен остановит цепь.

Но для удара ему нужно убрать щит из чужих записей. А это могла сделать только та, кто уже видела, что архив хранит не только приговоры.

— Оправдательные записи, — сказала я.

Лаурис резко повернулась.

— Снова?

— Не только оправдательные. Все решения, где человек был признан свободным от чужого права. Дочери, расторгнувшие родовые договоры. Жёны, вышедшие из брака. Свидетели, отказавшиеся от клятвы под принуждением. Все.

Старый судья поднял руку.

— Таких дел мало.

— Тем важнее, чтобы они заговорили.

Он посмотрел на других.

Потом сказал:

— Архив, открыть записи освобождения.

Кристалл под куполом дрогнул.

Калиста закричала и потянула цепь на себя, но в зеркале за её спиной уже вспыхнули пластины.

Голоса пошли один за другим.

Договор признан принуждением.

Клятва снята.

Брак расторгнут по воле женщины.

Родовое требование отклонено.

Свидетель признан свободным от давления крови.

Их было мало.

Но каждый голос звучал так, будто годы ждал этой минуты.

Белый круг под моими ногами разгорелся. К нему потянулись другие искры. От Лаурис. От Элиры. От судей. От маминого кулона на тёмном экране телефона. От Наи в далёкой комнате памяти.

Калиста начала отступать.

— Нет.

Арвен поднял руку.

Серебряный огонь стал тонким, как лезвие целителя. Я почувствовала через метку, как он держит себя на грани: не сжечь, не сорваться, не ударить по живым записям. Он просчитывал каждое движение пламени, каждый изгиб цепи, каждый вдох Калисты.

— Лина, — сказал он. — Цепь держится на её крови и корне Малхара. Где резать?

Я посмотрела.

Теперь я видела иначе. Не глазами мага, а целительницы, которая уже вынимала яд из его сердца. Цепь была раной. Калиста — не источник, а воспалённая ткань вокруг чужого корня. Малхар лежал у её ног, и от его груди к её мантии тянулся золотой стержень.

— Между ними, — сказала я. — Но не по Малхару. Там, где она забрала.

— Покажи.

Я подняла руку.

Метка вспыхнула.

Не тянула. Передавала.

Арвен ударил.

Серебряное пламя прошло точно туда, куда я указала. Калиста закричала. Золотой корень лопнул. Малхар выгнулся на полу и закашлялся кровью. Архивное зеркало за спиной Калисты рассыпалось на тысячи светлых осколков, но пластины записей остались целыми.

Цепь на её груди погасла.

Белая мантия почернела.

Калиста упала на колени.

Тирн оказался рядом сразу. Он схватил её руки, вывернул за спину и надел храмовые цепи выше локтей. Она сопротивлялась, но теперь в ней осталась только собственная сила. Злая, человеческая, исчерпанная.

— Живой, — сказал Тирн с явным сожалением.

Калиста подняла лицо.