Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 81 – Рия Адри

Я повернулась к первому экрану.

— Мам.

Она подняла голову так быстро, будто всё это время ждала моего голоса.

— Я здесь.

— Ты слышала?

— Да.

— Они хотят, чтобы я выбрала тебя вместо всех.

Мама посмотрела на моё прежнее тело. На кулон. На аппарат. Потом снова в экран.

— А я не просила быть ножом.

Голос у неё дрожал, но каждое слово держалось крепко.

— Я выбираю держать любовь. Не цепь. Если моё согласие нужно этому вашему суду — я говорю: не используйте меня, чтобы ломать мою дочь.

Белый свет кулона вспыхнул.

Красная линия Калисты дрогнула.

Лаурис, стоявшая у края зала, резко подняла печать.

— Зафиксировать: родительский якорь отказывается от статуса принуждающей связи и подтверждает волю Лины как отдельной личности.

Писцы торопливо заскрипели перьями.

Калиста шагнула вперёд.

— Материнская истерика не является законом.

— Материнское свидетельство уже признано, — ответила Лаурис. — И вы не председатель Совета.

— Сегодня все мы видим, как старые председатели ошибались.

— И как временные обвинители превышают полномочия.

Красная цепь на груди Калисты ударила по воздуху, и Лаурис пошатнулась. Но в этот раз рядом с ней встали два судьи верхнего ряда. Их печати вспыхнули вместе с её печатью.

Не все.

Но уже не одна.

Я повернулась ко второму экрану.

— Ная.

Серая искра в серебряной чаше дрогнула.

— Я боюсь, — прозвучал тонкий голос.

В зале многие вздрогнули. Они слышали её впервые не как “остаток”, не как “слепок”, а как кого-то, кто умеет бояться.

— Я знаю, — сказала я. — Калиста хочет, чтобы я выбрала тебя вместо матери и Арвена. Но я не имею права выбирать твою жизнь за тебя. Ты сама скажи Совету, чего хочешь.

Ная молчала.

Калиста улыбнулась.

— Ей нечего сказать. Это осколок.

— Меня зовут Ная, — вдруг произнесла она.

Зал затих.

— Я не хочу тело Лины. Не хочу её имя. Не хочу Виктора. Не хочу Калисту. Я хочу спать в комнате памяти, где у меня есть серая чашка без ручки. И хочу, чтобы меня не трогали, пока я сама не проснусь.

Серебряная чаша вспыхнула мягким светом.

Элира, стоявшая у края зала, подняла ключ Севрины.

— Дом Саан под защитой Севрины подтверждает малую комнату памяти для Наи. Без права рода, Совета, мага или истинной связи вытаскивать её силой.

Лаурис повторила громче:

— Зафиксировать: сознание Ная подтверждает отдельное временное имя и отдельную волю.

Красная линия Калисты стала тоньше.

Остался третий экран.

Арвен.

Он смотрел на меня из своего круга. Красная магия сжимала его грудь, но в глазах не было просьбы. Ни единой. Даже сейчас он не просил выбрать его.

Я подошла к границе своего белого круга.

— Арвен Рейс.

В зале стало так тихо, что я услышала, как где-то наверху треснула старая позолота на колонне.

— Да, Лина.

— Калиста утверждает, что любовь всегда становится оружием. Скажите Совету, что выбираете вы.

Он ответил не сразу.

И это молчание было важным. Раньше он выбрал бы быстро: защитить, забрать, закрыть, решить. Теперь он взвешивал каждое слово, потому что понимал — его голос в этом зале может стать моей клеткой или моей защитой.

— Я выбираю быть рядом, если Лина позволит, — сказал он. — И отказываюсь от любого права, которое закон, род или истинная связь попытаются дать мне над её душой.

Красный обруч на его груди вспыхнул.

Арвен побледнел, но продолжил: