Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 83 – Рия Адри

Голос был тихим и очень злым.

— Если ударишь огнём, сгорят дела, — сказал Самуил.

— Вижу.

— И люди, связанные с ними.

— Тоже вижу.

Калиста улыбнулась.

— Вот теперь ты понимаешь, каково это — хотеть ударить и не иметь права.

Арвен посмотрел на неё.

— Нет. Я понимаю, что ты снова спряталась за чужими жизнями.

Её лицо исказилось.

— Чужими? Весь этот зал держался на чужих жизнях. На дочерях, которых отдавали. На женах, которых запирали в договорах. На любовницах, которых использовали, пока удобно. На душах, которые можно было назвать нестабильными и спрятать. Я не создала вашу грязь, Арвен. Я просто перестала делать вид, что она пахнет законом.

В зале стало страшно тихо.

Потому что часть её слов была правдой.

И именно поэтому она была опасна.

Ложь легче отвергнуть. Правда, вставленная в нож, режет глубже.

Я сделала шаг вперёд.

Белый круг личного свидетельства всё ещё горел под моими ногами. Слабее, но горел.

— Калиста.

Она повернула ко мне золотые глаза.

— Не говори со мной так, будто можешь исцелить.

— Не могу. И не собираюсь.

— Тогда молчи.

— Нет.

Арвен напрягся, но снова не вмешался.

Я посмотрела на архив за её спиной. На тысячи пластин. На Малхара, который лежал у её ног, живой, но опустошённый. На судей, потерявших печати. На Элиру, которая держалась за край белого круга. На Лаурис с пустой ладонью. На Арвена, которого всё ещё могли обвинить в любой моей фразе.

— Вы правы, — сказала я. — Старый порядок гнилой.

По залу прошёл шёпот.

Калиста прищурилась.

— Что?

— Вы правы: здесь слишком долго называли женщин договорами, души — предметами, любовь — правом, а власть — законом. Но вы хотите не свободы. Вы хотите, чтобы все почувствовали то, что чувствовали вы. Беспомощность. Унижение. Отсутствие выбора.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Знаю достаточно. Вы не разрушаете клетку. Вы меняете замок и берёте ключ себе.

Золотая цепь ударила к моему кругу.

Арвен рванулся, но я подняла руку.

— Не надо.

Цепь остановилась у самой границы белого света. Круг зашипел, но выдержал.

Калиста улыбнулась.

— Белый круг не выдержит долго.

— Зато его видят все.

Я повернулась к судьям.

— Вы боитесь, что без старого закона всё рухнет. Но он уже рухнул, когда верховный судья начал воровать души. Когда род Саан сделал дочь сосудом. Когда меня объявили предметом дела. Сейчас вопрос не в том, сохранить ли старый порядок. Его уже нет. Вопрос в том, кто напишет новый: Калиста из мести или вы из ответственности.

Старый судья медленно поднялся.

— У нас нет печатей.

Лаурис, глядя на свою пустую ладонь, вдруг выпрямилась.

— Печать подтверждает голос. Не создаёт его.

Она вышла к центру.

Без сияния. Без защиты. Просто женщина в разорванной мантии, у которой отняли символ власти, но не отняли понимание закона.

— Я, Селена Лаурис, судья второго круга, свидетельствую без печати: Калиста Вердан совершает насильственный захват архива Совета и использует живые судебные записи как щит.

Один из писцов поднял голову.

— Записывать?

Лаурис посмотрела на него так, что мужчина побледнел.

— Разумеется.

Перья снова заскрипели.

Калиста резко повернулась к писцам.

— Ваши записи сгорят вместе с архивом.

— Тогда пишите быстрее, — сказал Самуил.

И поднял посох.

Синий огонь вспыхнул у его ног, не атакуя Калисту, а освещая зал. Старый, хриплый, уставший, он выглядел не как великий маг, а как упрямый священник, который слишком много лет вытаскивал людей из беды и теперь не собирался уступать женщине в белой мантии.