Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 82 – Рия Адри

— Если Совет признает её личность только через мою метку, я отказываюсь быть таким основанием. Если Совет признает любовь доказательством несвободы, я заявляю: моя любовь не отменяет её волю. Если Лина уйдёт, я не потяну. Если останется, не стану считать это долгом передо мной.

Кровь выступила на его губах.

Я сделала шаг к нему, но он едва заметно качнул головой.

Не сейчас.

Договорил.

— А если я нарушу это слово, пусть родовой огонь Рейс первым признает меня предателем собственной истинной.

Серебряное пламя поднялось вокруг его круга.

Красная линия Калисты лопнула.

Зал взорвался голосами.

Калиста отшатнулась, но удержалась на ногах. Цепь на её груди зазвенела. Малхар, закованный рядом, вдруг рассмеялся.

— Красиво, Арвен. Очень красиво. Ты только что дал Совету прецедент, который переживёт тебя.

— Надеюсь, — ответил Арвен хрипло.

Калиста резко повернулась к Малхару.

— Молчите.

— Уже поздно, дорогая. Ты хотела доказать, что любовь всегда клетка, а они только что дали три отдельных отказа от власти. Мать. Тень. Дракон. Прекрасный удар по старому праву.

— Я сказала молчать.

— Ты не умеешь держать цепь. Ты умеешь рвать.

Он улыбался ей так, как раньше улыбался нам. С высокомерным удовольствием человека, который видит ошибку ученика.

И Калиста ударила его.

Алой цепью прямо в грудь.

Малхар захлебнулся воздухом и упал на колени. Синие храмовые цепи вспыхнули, но золотая копия на Калисте пожрала их свет.

Самуил побледнел.

— Она забирает его судебный корень.

— Что это значит? — спросила я.

— Она вытащит из него всё, что связывало его с архивом. При живом Совете.

Лаурис крикнула:

— Остановить её!

Стражи бросились вперёд, но Калиста подняла руку. Три экрана над залом погасли. Вместо них раскрылось одно огромное зеркало, где отражался не зал, а нижний архив Совета — тысячи пластин, золотой кристалл и все старые законы, заражённые цепями Малхара.

— Вы хотели свободу? — сказала Калиста. — Получите.

Малхар закричал.

Золотой корень вырвался из его груди и вошёл в её мантию.

Пол под нашими кругами раскололся.

Калиста подняла лицо к Совету, и её глаза стали золотыми.

— Я отменяю ваш закон.

Глава 32

Глава 32

Зал Совета начал рушиться не камнем, а смыслом.

Сначала погасли печати на столах судей. Потом с верхних рядов посыпались золотые искры — старые клятвы, судебные допуски, родовые разрешения, те самые невидимые нити, на которых держались приказы, браки, наследства, приговоры. Люди не понимали, что видят, но чувствовали: под ногами у них исчезает привычная опора.

Калиста стояла в центре, и ало-золотая цепь Малхара прорастала в её белую мантию, как ядовитый корень.

Она не просто забирала власть верховного судьи.

Она рвала её вместе с архивом.

— Остановите! — закричал старый судья.

Лаурис попыталась поднять печать, но та вспыхнула и осыпалась пеплом у неё в ладони. Она смотрела на пустые пальцы с таким лицом, что мне стало больно. У судьи забрали не украшение. У неё забрали язык, которым она защищала людей.

Арвен шагнул к Калисте.

Серебряный огонь поднялся по его рукам, но он тут же остановился. В зеркале за Калистой вспыхнули архивные пластины. За каждой — записи. Судебные дела. Оправдания. Признания. Приговоры. Жизни.

— Она прикрылась архивом, — сказал он.