Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 44 – Лина Богданова

* * *

Домой она вернулась двадцать третьего. За окнами моросил бесконечный сентябрьский дождь. Кусты сирени за окном потемнели и с грустью расставались с мокрыми тугими листьями. Ире так и не удалось в этом году насладиться сиреневым цветом.

Муж и дочь уводили разговоры в безопасном направлении. Избегали смотреть ей в глаза. Сдерживали вздохи. И предупреждали всякое поползновение больной к домашним подвигам.

— И что вы с меня пылинки сдуваете? — слабо возмущалась Ира. — Я ж с ума от ничегонеделанья сойду! Дайте хоть окна вымою.

Дали. И она мыла. С наслаждением. С неожиданным упорством. С непонятным упрямством. Словно бегущий к финишу марафонец, надеющийся на медаль. По одному в день — на большее сил не хватало.

Процесс доставлял ей странное удовольствие. При этом Ира не обращала внимания на стекло. Ее взгляд легко проникал сквозь прозрачную поверхность, уносясь вдаль. Познавая заново мир за окном. Созерцая, отмечая давно забытые мелочи, вникая в суть и философию прежде не замечаемых связей. Душа медленно растекалась по волнам горизонта, стремилась в никуда. Требовала чего-то.

Может быть, солнца?

— Какое там… все вокруг на неделю затянуто. А там октябрь, ноябрь. И дню конец. Нет, милочка, не раскатывай губы. Бери, что есть. Смотри, вон рябина краснеет. Тысячи миниатюрных закатов — чем не праздник? А на березке лист желтеть начал — эффект сродни цветению одуванчиков. Так что не канючь — наслаждайся тем, что имеешь… — уговаривала вышедшую из-под контроля душу Ира, с сожалением отмечая, что ноябрь для нее — увы — благо, похоже, недоступное. Если повторную химию назначат — то раньше нового года ее из больницы не выпустят. А если операция… — То тем более. И вообще: пора бы ответить доктору. Там же очередь, а я все тяну.

Невеселые мысли прервал телефонный звонок. Лариска. Неймется же…

— Страдаешь?

— Не особенно. Окна мою.

— И правильно делаешь! Нечего нюни распускать! Твоя хворь теперь благополучно лечится.

Легко рассуждать со стороны! Ира подавила вздох и стерла со стекла едва заметное пятнышко.

— Спасибо за сочувствие.

— На здоровье! Но я не с сочувствием. Я с конструктивным предложением. Путевку горящую хочешь? Испания. Десять дней. Все включено.

— Смеешься? Я еле хожу. И потом это стоит…

Лариска назвала сумму.

— Не может быть! А перелет?

— Я ж сказала: ВСЕ ВКЛЮЧЕНО. До аэропорта тебя Лешка довезет. Буквально передаст в руки бортпроводнице. А там уж и сама на ноги встанешь. Ты ж о лете плакалась, а тут… В Испании сейчас погодка — двадцать пять. И водичка в море-океане такая же. Типа наш июнь, но с подогревом. Ирка, кончай дурить: ИСПАНИЯ! Да еще за такие деньги!

— Мне на солнце нельзя, — хваталась за соломинку Ира. — И в больницу скоро.

Но стихия уже несла ее на залитое ласковым октябрьским солнцем Пиренейское побережье. В теплые волны Атлантики. На тихие извилистые улочки Севильи и роскошные проспекты Барселоны.

* * *

Десять дней. Целая жизнь, наполненная солнцем, сияющим в пронзительной высоте небом, постоянно меняющимся морем. Волнующими событиями. Яркими впечатлениями. Ощущением полного бесконечного счастья. И надежды…

Шопинг — ну как без этого — Ира отложила на последний день.

— Глупо, — убеждали компаньонки. — Пока надумаете, выбора не будет. Наши уже по полной затарились.