Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 47 – Лина Богданова

— Все-таки решилась на революцию, — качал головой супруг, осматривая кардинально изменившееся помещение. — В принципе, мне нравится. Особенно это…

Он указал на стоящую у окна калатею. За три недели со времени приезда росток успел укорениться и разродиться тремя роскошными листьями. Теперь цветок достигал полуметра в высоту и радовал глаз зеленым глянцем и бордовым бархатом, напоминая хозяйке о теплом испанском вечере, ставшим переломным в ее жизни.

Ира улыбалась своему испанскому другу. То и дело касалась листьев. Тихо разговаривала с ними. Беспокоилась, как бы не пропал красавец за время ее отсутствия. В сотый раз проговаривала мужу правила ухода.

Заранее сдала анализы. Потом долго собиралась. Складывала вещи. Выбирала книги. Скачивала с интернета любимые фильмы. Просила дочь присмотреть в магазине парик. Так, на всякий случай. Мало ли…

— Рад видеть, — кивнул ей при встрече Станислав Ильич. — А почему с вещами?

— Это чтобы по сорок раз родных не дергать.

— А чего их дергать? Вам, милочка, я только дневной стационар прописал. На две недели. Курс реабилитации. Пара капельниц, десяток укольчиков, кое-что из ноу-хау.

— Но как же…

— А вы практически здоровы. Анализы — хоть в космос отправляй. На досуге секретом поделитесь, как вам удалось выбраться из наших диагнозов. Сколько живу — не устаю удивляться подобным случаям. Чем лечились?

— Наверное, счастьем.

— Ну это точно срабатывает! Вещи пока в дежурке оставьте. А сами — в процедурный. Вот направление. Увидимся!

В конце второй четверти она вышла на работу. Зима выдалась ранняя. Снежная и морозная. Мутон пришелся как раз кстати. Аленка вовсю щеголяла в новой шубке, не уставая зацеловывать маму при встречах и разглядывать себя во всех попадающихся на пути зеркалах и витринах.

Калатея выпустила десяток новых листьев и радовалась жизни в центре обновленной гостиной.

А сама Ира не уставала удивлять своих учеников рассказами об Испании. И частенько заглядывала на сайты туристических фирм, выбирая тур на двоих — уж очень хотелось мужа выгулять, а то и детей, если сложится, — на следующий год. Склонялась к Байкалу — уж очень хотелось вживую осознать его величие. Или Азербайджану. А может быть, Грузии. Теперь ее выбор состоял из сплошных позитивных вариантов.

Соседки проводили взглядом пролетевшую мимо подругу и вернулись к разговору:

— Недавно еще о смерти думала, вместе памятники ездили выбирать, приценивались, торговались. А теперь летает что молоденькая, хоть замуж выдавай!

— Да кому мы нужны старые промокашки! Просто крыша у Муськи поехала, — осуждающе покачала головой завсегдатайша единственной во дворе скамейки баба Клава. — В этот раз, думаю, что она ее потеряет. Насовсем.

— Если уже не потеряла, — пожевала губы ее незаменимая напарница баба Стелла. — Сама посуди: то она на Сейшелах пещеры какие-то разглядывает, то в Бухте голубых цыплят на самом Крите закат провожает! Сегодня в Африке кукует, а завтра в Париже. Прям олигархиня районного масштаба на пенсии!

— Ну во-первых, упомянутые вами пещеры находятся на Крите, а знаменитая бухта — на Сейшелах, а во-вторых, наши районные олигархи с трудом до Испании дотягивают, — возразила правдолюбка и интеллектуалка местного масштаба Ангелина Юрьевна. — Думаю, у нашей приятельницы на почве безделья фантазия разыгралась. Наверняка записалась Муся в библиотеку, берет там иллюстрированные журналы и наслаждается красивой жизнью.