Книга На перекрестках судеб, страница 105 – Лина Богданова

— И вы бы осмелились наказать стариков?

— В тот момент я бы и не на такое осмелилась. Готова была их близким глотки перегрызть. Собственными зубами! На глазах этих подонков. Чтобы кровь рекой. И от криков перепонки лопались!

А тут просто деньги. Мне даже казалось, что я ошиблась. Поплачет человек и забудет. Не тут-то было… Копейкин потерял смысл жизни. Опустился. Пережил два инсульта. Теперь это дряхлый старик, доживающее свой век растение.

— Можете не продолжать, я в курсе.

— И на том спасибо.

— Почему вторым стал Матвеев?

— Тезка?

— Нет, родственник. Ему-то и взялся помочь, семейные отношения, знаете ли.

— Как говорят, ничего личного. С точностью до наоборот. Я не выбирала. Он сам попал под руку. Ситуация разворачивалась сама по себе. А потом вышла из-под контроля. Собственно, это и стало причиной моего обращения к вам.

Я собрала информацию. Подключила полезных людей. И началось. Каждый из восьмерых оказался если не самим нечистым, то его ближайшим помощником. На святость я не надеялась, но чтобы так! Стоило мне обнародовать десятую долю правды, они бы все сели. И надолго. Если не навсегда. Превышение полномочий. Взяточничество. Устранение неугодных, в том числе и физическое. Разврат.

— Боюсь разочаровать, но доказательств Вы бы не нашли.

— Захотела бы, нашла! Они не особенно скрывали! Круговая порука — надежная гарантия личной безопасности. А там образовались такие связи… Да этим подонкам сошло бы с рук не то что убийство, массовый террор!

К тому же сажать их в тюрьму я не собиралась. Мне нужна была их боль, беспомощность, потеря главных смыслов. Стоять по шею в воде и умирать от жажды — что может быть лучше? Древние греки знали толк в экзекуциях. И я не стала изобретать велосипед.

Ваш родственник сам себя закопал. Как и остальные. Но перед ними я взялась за Сапуна.

— Значит, его ребенка похитили Вы? Это серьезная статья.

— Не похитила. Одолжила. Оленька стала моей второй дочерью. Это — ангел. Дети с синдромом Дауна обычно наделены мягким характером. Они бесконечно заботливы и внимательны. Преданны как собаки. Олег Олегович держал единственную дочь за щенка. Забавлялся от души. Любил, но по-своему. Выстроил детский городок на своем участке. Купил пони и кролика. А вот образование ребенка его вообще не заботило. Оленькина няня мало смыслила в педагогике и развитии особенных детей.

Мать же строго-настрого запретила супругу афишировать инвалидность дочери. Леди совершенство и «даун» — оказались несовместимыми позициями. Странные отношения сложились в этой семье. Высокопоставленный чиновник панически пасует перед гневом супруги. Возможно, просто зависит от нее (если я смогла откопать тонны компромата, то, что говорить о жене)? Или очень любит…

Вернемся к отношениям… С девочкой отец обращается как с игрушкой. Не доверяет никому, кроме недалекой няньки. Скрывает ребенка в загородном доме. Наведывается на час-другой в сутки. А мать… Мать спит и видит, как бы избавиться от обузы. И начинает действовать…

Я стала искать подходы к семье, поселила Марусю Михайловну по соседству. Та сдружилась с прислугой. Потом с няней. Стала наведываться на участок. То малины принесет, то к себе на чай позовет.

Она и заметила, что Ольга большую часть времени спит. Для того не потребовалось заявиться в дом Сапуна. Девочка обычно дремала во дворе. То в гамаке, то на траве, то клевала носом в песочнице. Няня как-то проговорилась, что стала замечать, как мать дочку какими-то таблетками пичкает. Поинтересовалась. Лия Аркадьевна ответила, что доктор выписал девочке витамины. Да не поленилась, любопытная, — сунулась в хозяйскую аптечку. Нашла флакончик. Сильнодействующее это успокоительное. С массой дополнительных эффектов.