Книга Мой Рим, страница 103 – Верона Виера

— Но я не люблю тебя, как тебе еще доказать? – пытаюсь достучаться, смотрю влажными глазами.

— Сыграй! Ты же будущая актриса!

Настойчиво держу себя в руках. Лишь бы не разреветься! Мое самообладание растворяется с каждой секундой. Всматриваюсь в окна, но из-за света в салоне вижу только его и себя. Хоть бы кто прошел рядом с машиной, я бы закричала изо всех сил, начала бить в стекла! Но понимаю, что выхода нет.

— И ты меня отпустишь?

Осторожно смотрю ему в глаза – огромная черная дыра.

— Обещаю! И больше никогда не прикоснусь и не приближусь. Твой поцелуй на прощанье.

Он уверен, что я сдамся. А мне страшно не сдаться. Глупая, глупая смерть. Я надеюсь, что Никита так не поступит, но и проверять я тоже не хочу. Боюсь ошибиться.

Просто поцелуй.

Просто игра!

Игра в любовь. Для меня не ново. Убеждаю себя, что это ерунда по сравнению с тем, какими могут быть последствия отказа.

— Любви хочешь? – глаза слезятся, а я заставляю себя улыбнуться и поверить, что он мне не противен.

Никита довольно кивает.

Он был мне еще другом несколько минут назад, но после угроз – превратился в морального урода. Остатки уважения к нему теперь все – исчерпаны.

«Соно Вероника! Мольто пьячере!» – я повторяю в уме мантру своей уверенности, убеждаю себя, что все делаю правильно. Пытаюсь сосредоточиться и закрываю глаза. Настраиваюсь. Делаю несколько вдохов и выдохов и медленно открываю. Смотрю на Никиту влюбленными глазами. Смущенная улыбка касается моих губ. Ищу в его лице что-то родное, из прошлого: когда дружили в детстве, ездили с родителями на рыбалку, ходили вместе за грибами, купались в озере с кувшинками, дурачились на праздниках. Заставляю себя влюбиться в каждую черточку его лица, провожу пальцами по колючей щеке и, часто дыша, тянусь к его губам.

Касаюсь нежно, прикрыв глаза.

Он замирает, будто запоминает этот момент, но затем внезапно кричит звериным голосом:

— Пошла вон отсюда!

Я вздрагиваю, открыв глаза, но не могу пошевелиться.

Щелчок блокировки.

— Уходи, сказал, пока не передумал!

Никита отталкивает меня от себя и, стукнув по выключателю света в салоне, отворачивается к окну, ждет, пока уйду.

Меня об этом можно не просить!

Меня уже там нет!

Хлопнув дверью, я несусь сломя голову к Ромкиной квартире, захлебываюсь потоком бесконечных слез.

А машина Никиты с визгом уносится прочь по темным улицам.

Притаившись в неосвещенном месте на углу бара, я собираюсь с силами. Меня все еще трясет, и медленная композиция, что доносится из-за стен, совсем не успокаивает. Беру под контроль дыхание и вытираю слезы. Еще несколько вдохов и выдохов, и уверенным шагом сворачиваю за угол. В заброшенном парке слышны пьяные голоса, но я стараюсь абстрагироваться, заметив у входа в квартиру Сашку. Он курит, опершись о дверь спиной, и с кем-то оживленно болтает по телефону. Заприметив меня, парень Ленки бросает окурок под ноги, топчет, а мобильный прячет в карман:

— Наконец-то! Верон, давай живее, а то Ромке еще какую-нибудь фигню пришьют.

Я не смотрю на него, звеня ключами. Благо свет от редких фонарей вдоль тропинки у парка не слишком яркий. Надеюсь, Саша не видит мое лицо в полной мере. Крик Никиты и его голос засели в голове, потому я совсем не понимаю, о какой такой фигне, что пришьют, Сашка только что сказал. Тычу ключом в замок, но руки дрожат, не попадаю. Ни с первого раза, ни со второго.