Книга Мой Рим, страница 102 – Верона Виера

— Что-то случилось? – он спрашивает заинтересованно.

— Не знаю, – тревожно как-то в груди. – Ромка попросил отдать документы жениху. Наверное, вляпались во что-то.

Совсем без подвоха делюсь с Никитой проблемой.

— Хочешь, я отцу позвоню?

— Нет, спасибо, – без всякого подтекста дарю ему усталую благодарную улыбку. – Я сама еще не знаю, что случилось. Может, ничего серьезного.

Отвернувшись, бессмысленно наблюдаю за ночным городом, пытаюсь отвлечься.

— Ты меня простила?

Отрываюсь от собственных мыслей и смотрю на него:

— Никит, если ты после этого от меня отстанешь, то да! Я тебя простила.

— Ладно, молчу!

Мы действительно едем молча. Он включает радио, на волне играет ненавязчивая музыка. Иногда в отражении я вижу, как Никита отвлекается от дороги, смотрит то на меня, то опускает взгляд на мои колени. Плотнее их смыкаю, накрываю клатчем и ежусь от прохлады, сложив руки на груди.

— Ты очень красивая, жаль, что не моя! – он произносит с досадой в голосе, когда уже подъезжаем, сворачиваем на дорогу к бару.

Опять двадцать пять!

— Никита, я же просила, – молю сжалиться и не мучить меня фразами из рэп-композиций.

— Поцелуй меня, – он игнорирует мою просьбу и тормозит задолго до входа, в неосвещенном месте.

Никита включает в салоне свет, поворачивается ко мне, и в этот момент я сильно жалею, что села на переднее место. Сосредоточенно Никита взглядом касается моего лица, искусственных волос и напряженного тела.

— Спасибо, что подбросил, – я тоже игнорирую, понимая, что ни к чему хорошему его просьба не ведет.

Не глядя на назойливого водителя, отстегиваю ремень, хватаюсь за ручку, чтобы открыть дверь, но она до сих пор на блоке. Касаюсь красной кнопки, чтобы разблокировать, но она отщелкивается, и дверь не реагирует на мои действия.

— Поцелуешь – открою! – слышу его усмешку.

Щелчок, щелчок, щелчок. Моя суета Никиту смешит, а мне совсем не смешно. Поворачиваюсь к нему, гневно смотрю в глаза, и волна паники постепенно накрывает дрожью.

— Никит, тебе в прошлый раз было мало? Чего ты добиваешься?

Не понимаю, насколько надо быть упрямым или тупым, чтобы не бояться отхватить еще раз. Но он просто смотрит и ждет.

— Никита, не смешно! Открой дверь, я нужна ему! – ищу в его глазах хоть каплю благоразумия, но в них лишь безумие.

Зажав кнопку блокировки на двери, он делает вид, что раздумывает, взвешивает все «за» и «против» в своей голове, а в итоге усмехается:

— Мне тоже. Просто поцелуй, Верон! Никто тебя не видит.

— Сейчас же открыл! – перехожу на крик, но это его мало волнует и, наоборот, подбадривает.

— Я мог бы ждать бесконечно, но не хочу. Не поцелуешь, отвезу за город, отымею по-всякому, чтоб ходить не смогла, и выброшу в канаву. Попробуй потом докажи, что это я, – он улыбается, будто каждое сказанное им слово приносит наслаждение. – Не дождется тебя твой Ромашка.

Он пожирает меня обезумевшим взглядом, а я пытаюсь не показывать страх, сковывающий тело, и почти не дышу.

— Я люблю тебя, Верон! Ты еще не поняла?

— А я тебя нет, Никит! – обреченно вздыхаю. – Ты все никак не поймешь? А как же Карина?

— На хрена мне твоя Карина, дура! Так сложно? Просто один. Чертов. Мать его. Поцелуй! – он скалится, сжимает кулак, режет взглядом. Но потом снова спокоен и улыбается, как ни в чем не бывало, ласково смотрит в глаза. – Как будто ты меня любишь.