Книга Огонь. Эйвери и Ривер, страница 54 – Ребекка Яррос

Мимолетное движение – и Эделин стала свободна.

И я тоже.

Я возвращался с пробежки, сердце бешено колотилось. Когда я уже наконец привыкну к этой высоте? Последние пять недель я бегал каждый день, но через несколько километров по-прежнему возникала нужда во втором комплекте легких.

— Зевс, это просто ужасно, – пожаловался я во время растяжки у крыльца.

Он недовольно взглянул на меня и улегся, а я, работая над квадрицепсами, смотрел на клумбы, которые поставил на выходных. Интересно, что выбрала бы для них Эйвери? Что бы она сказала о цветах, которые я посадил вокруг почтового ящика? Да какая, к черту, разница! Я закрыл глаза в ожидании очередной волны мучений. Каждая моя мысль об Эйвери сопровождалась невероятной болью в том месте, где когда-то было мое сердце.

Я щелкнул языком, и Зевс подскочил, следуя за мной в дом. Всю не понравившуюся мне мебель увезли, а подбирать что-то новое я ленился. Все, что приехало с Аляски, я раздал. Здесь те вещи не годились, в них слишком много Эйвери. А вот кровать сохранил. Мы на ней спали, занимались любовью.

Наверное, стоило сказать Бэшу, что мне нужен другой дом, – тот, в котором Эйвери не было. Он и так разозлился из-за того, что я упорно вознамерился выкупить жилье. Не собираюсь селиться в доме, за который заплатил кто-то другой, – пусть называет это как хочет: приветственный бонус или еще как. Может, в другом доме мне было бы лучше. В том, где я не видел, как она улыбается, кричит от удовольствия, выгибается подо мной.

В том, где я не видел бы ее стоящей на кухне.

Мое сердце остановилось, я перестал дышать и замер, – пытаясь лишь проморгаться, чтобы образ Эйвери, которая готовит у плиты завтрак, наконец исчез.

Я бы решил, что это наваждение, если бы не аромат бекона и радостное поскуливание Зевса. Черт возьми, этот пес рядом с ней превращался в жалкого щенка… как и его хозяин.

— Привет, – тихо сказала она с той стороны разделявшего нас стола.

— Привет.

Эйвери нервно облизала губы; распущенные волосы свободно спадали на плечи, и мне ужасно хотелось запустить в них пальцы.

— Я все-таки воспользовалась ключом.

— Наконец-то. Ради этого мне всего-то пришлось уехать за пять тысяч километров.

Я стоял как вкопанный. Мне очень хотелось пошевелиться, подойти к ней хоть чуточку ближе, однако ноги меня не слушались.

Она натянуто улыбнулась, и это было самое прекрасное, что я увидел с того момента, как она улыбалась тут шесть недель назад.

— Порой я очень нерасторопна.

— Да уж, как черепаха, – согласился я.

— Я здесь, – почти прошептала она, вертя в руках лопатку для сковороды.

— Я заметил.

Зачем? Впервые мне было страшно задать вопрос – вдруг она скажет, что приехала в гости. Вдруг она видит во мне лишь друга, ведь сам я люблю ее до потери сознания.

Она сглотнула, достала оставшийся бекон и убрала сковороду с плиты.

— Я боялась, что опоздала, – сглотнув, промолвила Эйвери, посмотрев на меня снизу вверх. Она обошла стол. Голубой сарафан чертовски шел к ее глазам. – Боялась, что ты уже смирился и решил жить дальше. Непривлекательным тебя не назовешь.

Я наморщил лоб, усиленно пытаясь найти такие слова, чтобы она не сбежала от меня на Аляску.

— Меня Харпер подвезла, – продолжила Эйвери. – Они с Эделин поехали в школу за документами для поступления.