Книга Нешуточная любовь, страница 32 – Бетти Коррелло

Эдди наконец отвел взгляд. Подбадривающе крикнул в сложенные рупором ладони.

— Так, взглянул я тут на наш список, – ведущий продемонстрировал желтый блокнот, – и увидел знакомое имя. Я видел ее выступление на Портлендском фесте комедии, а впереди ее ждет площадка еще крупнее… – О боже. О нет. Только не это. Сердце замерло в груди, а потом пустилось галопом. – Так что давайте начнем с нее. – Нет, быть того не может, просто не может быть. – Прошу любить и жаловать – Дельфина Сильва-Миллер!

Ведущий широко улыбнулся, обратившись к зрителям, а те захлопали в ожидании. И ждали они меня.

Эдди посмотрел на меня с восторгом. «Иди», – произнес он одними губами. Я указала на себя пальцем.

— Да! – Повысил он голос, перекрикивая аплодисменты. – Иди!

Вскочив, я прошла через бар к маленькой сцене, поднялась по ступенькам и встретилась с ведущим под светом софитов.

— Большой поклонник, – прошептал он, пожимая мне руку. Я сказала что-то в ответ. Сама не знаю, что именно.

Потом взяла микрофон.

— Привет, – прошептала я.

Тут и там раздались смешки. «Ладно, может, все не так уж и плохо».

— Страшно у вас выступать, – продолжила я, – потому что владелец бара – мой школьный задира. Ну и фиг с ним. – Округлив глаза, я указала на себя жестом. – У меня-то все супер. Я теперь сексуальная карьеристка… в сфере комедии.

И снова смешки.

— Верите или нет, но у меня сейчас в жизни тяжелый период. Я рассталась с парнем. Выяснилось, что в наших отношениях ему больше всего нравилось трахать мою соседку. – Смех стал громче и искреннее. Я подождала, пока он утихнет, а сама воспользовалась моментом, чтобы привыкнуть к сцене. – Это, кстати, не шутка. Просто факт, сказанный шутливым тоном. Вот вам профессиональный лайфхак. Давайте еще разок: один зубной как-то сказал, что у меня зубы больного ребенка, а через минуту позвал на свидание.

Зрители рассмеялись, а я принялась судорожно переворачивать всю свою жизнь в поисках шутки, за которую можно было бы уцепиться, – но, увы, не успела. Смех стих, и я знала, что нужно продолжать. Лишняя секунда тишины и ты труп.

— У меня сегодня нет готового материала, потому что все шутки связаны с бывшим. Точнее, связаны-то они с ним, но шутила я над собой. – Я покачала головой. – А теперь не могу. Он, понимаете ли, сильно меня обидел. И вроде как получается, что шутки – они и не шутки вовсе.

Тишина.

— В одной, например, я шутила, что больше похожа на его няньку. Гениально, правда? – Пара громких смешков. – Но теперь он… променял меня на другую – богатую, худую, блондинистую и взрослую девушку. Ему под стать. И я больше не хочу высмеивать себя и свое тело. Хочу писать что-то… другое. Более искреннее, что ли, не знаю. Может, об Эвергрине или о… – Я втянула носом воздух. – О себе, но чтобы смеялись не надо мной, а со мной вместе.

Почему я начала вываливать это вслух? Никому же раньше не рассказывала. Черт, да я себе в этом не признавалась! Но под светом софитов было жарко, а три глотка пива плескались в желудке кислотой. За баром я видела Эдди – он стоял, сложив на груди руки, и смотрел исключительно на меня.

Разве не об этом я всегда мечтала? Мне представился шанс высказать ему все, что я думаю, но вместо проникновенной речи признания лились из меня как из переполненной кружки. На глазах у толпы двадцатилетних студентов я бухнулась в грязь лицом – и все это перед моим собственным Патриком Вероной. Вот тебе и «10 причин моей ненависти»^[29].