Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 86 – Ксения Чернова

Замок повернулся.

Оперуполномоченный вошёл вместе с Громовым. Капитан был без шинели, но с ремнём и кобурой. Левое плечо он продолжал беречь, хотя повязка скрывалась под гимнастёркой. Савельев держал папку и выглядел так, будто за последние сутки не спал вовсе.

— Крылова, можете идти, — сказал он.

Надя поднялась.

— Уже полночь?

— Почти.

Она посмотрела на Александру. Взгляд должен был выражать разочарование и злость. Получилась тревога.

— Завтра увидимся? — спросила девушка.

Савельев ответил раньше:

— Если потребуется дополнительный допрос.

Надя поняла намёк.

— Надеюсь, не потребуется, — произнесла она громче, чтобы караульные услышали. Затем повернулась к Александре и добавила с натянутой жёсткостью: — Я думала, ты правда пыталась найти предателя.

— Ошиблась, — ответила Александра.

— Да.

Девушка ушла. Шаги поднялись по лестнице.

Громов дождался, когда дверь снова закроют.

— Переигрывает, — сказал он.

— Савельев тоже предупреждал.

— Первый раз плохо врёт не только вам.

Александра посмотрела на капитана.

— Вы пришли обсудить её способности?

— Нет.

Савельев поставил папку на ящик.

— Проводим очную ставку.

— Сейчас?

— Сейчас.

— С кем?

— Сотрудниками оперативной канцелярии. Дроздовым, Бочаровым, Фединым и лейтенантом Орловым. Официальная причина — уточнение доступа к найденной у вас кальке и обстоятельств вашего разговора перед исчезновением.

Александра поднялась.

— Они думают, что меня утром отправят?

— Да.

— Тогда зачем очная ставка? Если вина доказана, можно просто оформить бумаги.

— Именно так должен рассуждать человек, уверенный в успехе. Мы объясним, что дивизионный Особый отдел потребовал устранить противоречия до этапирования.

Громов подошёл к двери.

— За перегородкой в комнате будет писарь. Я тоже.

— Почему скрываетесь?

— Чтобы участники не следили за моей реакцией и не подстраивали ответы. Савельев будет вести разговор. Вы — вспоминать.

— Что именно?

Савельев открыл папку. Внутри лежал план помещения, список вопросов и краткая запись улик, обнаруженных возле сторожки.

— Большая часть обстоятельств уже известна штабу. Выстрел в спину, следы ремня, повреждённый сапог. Мы намеренно повторим их при всех. Если кто-то отреагирует, это будет интересно, но не окончательно. Сведения могли разойтись через караульных, разведчиков и фельдшера.

— Тогда зачем?

— Люди ошибаются не только на неизвестном факте. Иногда выдают себя тем, как уточняют известный.

Александра прочла вопросы.

— Вы хотите, чтобы я провоцировала Дроздова.

— Хочу, чтобы вы рассказывали версию так, словно память возвращается. Без прямого обвинения.

— Если он поймёт?

— Он уже понимает, что вы опасны. Вопрос в том, насколько опасны.

Громов открыл дверь.

— Винтовку пока не получите.

— Я не спрашивала.

— Вы посмотрели на кобуру.

— Привычка.

— Плохая.

Савельев забрал папку.

— Ещё одно. Если Дроздов допустит ошибку, не реагируйте сразу. Продолжайте разговор. Мне нужно увидеть, как он попытается исправиться.

— А если попытается уйти?

— Дверь контролируется.

— Его люди?

— Мои.

Они поднялись из подвала.

Ночью штаб выглядел иначе. Днём коридоры были наполнены бегущими людьми, голосами и бумагами. Теперь большинство помещений освещали только лампы. Тени лежали в дверных проёмах, и каждый звук становился отдельным: скрип сапога, треск телефонной линии, кашель караульного. Где-то наверху дежурный командир негромко диктовал сводку. В оперативной комнате продолжали работать, потому что война не считала полночь причиной переносить приказы на утро.