Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 87 – Ксения Чернова

Очную ставку подготовили в бывшем кабинете учителя. Стол поставили под лампой. Вдоль стены находились четыре стула. Половину комнаты отделили старой картой, натянутой между шкафом и печью. За ней оставалось узкое пространство, где могли стоять Громов и писарь.

Александру посадили лицом к двери. Савельев расположился сбоку, чтобы видеть одновременно её и каждого вошедшего. Караульный остался снаружи.

Первым пригласили Бочарова.

Писарь был худым мужчиной лет тридцати с красными веками и привычкой облизывать палец перед каждым листом. Войдя, он посмотрел на Александру с осторожной жалостью. Очевидно, считал дело законченным и не хотел оказаться последним человеком, которому предательница успеет наговорить неприятностей перед отправкой.

Савельев задавал вопросы спокойно. Когда Бочаров видел кальку в последний раз? Кто входил в комнату? Могла ли Ветрова получить доступ через связного? Знал ли писарь о тайнике в чехле винтовочных принадлежностей?

Бочаров отвечал подробно, путался во времени, поправлялся. Ничего подозрительного. Он слышал о выстреле Екатерине в спину от караульного, о ремне — от фельдшера, а про повреждённый сапог узнал только после обыска хозяйственной ямы.

Александра несколько раз намеренно говорила, что убийца находился в сторожке вместе с девушками. Бочаров нервно кивал и смотрел на Савельева, но ни одной детали не уточнил.

Следующим вошёл Федин. Молодой, плотный, с чернильным пятном на большом пальце. Именно при нём Надя передавала исправление времени и номера подразделения. Федин признал, что работал с найденной калькой два дня назад, затем положил её в оперативную папку. По его словам, после дневного оформления документ видел Дроздов и лейтенант Орлов.

— Ветрову возле канцелярии замечали? — спросил Савельев.

— Нет, товарищ младший лейтенант.

— Крылову?

Федин посмотрел на Александру.

— Она ходит везде. Связная.

— Передавала вам что-нибудь после возвращения группы?

— Не помню.

— Постарайтесь.

— Записку от капитана Громова. Время выхода исправляли. Но кальку она не брала.

— Почему уверены?

— Я бы увидел.

Александра почти улыбнулась. Каждый человек, связанный с документами, был уверен, что заметил бы кражу. Калька при этом успела исчезнуть, оказаться в сушильной комнате и попасть в подкладку халата.

После Федина пригласили Орлова. Лейтенант выглядел обиженным самим фактом проверки. Он относил папку начальнику штаба, но не раскрывал её и не знал содержания отдельных листов. О выстреле Екатерине услышал на совещании. Про ремень на шее Лидии видел сам, когда Ветрову доставили в штаб. След сапога считал слабой уликой, потому что обувь на фронте часто переходила от одного человека к другому.

— Суровцева доверяла убийце, — сказала Александра, глядя на него. — Она стояла спиной и не сняла винтовку с предохранителя.

Орлов пожал плечами.

— Значит, наш.

— Или человек в советской форме.

— Немцы тоже форму используют.

— Но стреляли из советского пистолета.

— Пистолет можно забрать у убитого.

Ни одного лишнего знания.

Орлов вышел.

Последним вошёл Дроздов.

Он был без шинели, в новых сапогах и чистой гимнастёрке. Лицо усталое, но собранное. Старший лейтенант закрыл дверь, посмотрел на Савельева, затем на Александру.

— Очередной допрос? — спросил он.