Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 5 – Ксения Чернова

Через полчаса она услышала голоса.

На этот раз впереди говорили по-русски.

Александра уже хотела выйти навстречу, но остановилась. Голоса доносились с пригорка, слишком открытого и удобного для наблюдения. Кроме того, она не знала, кому принадлежат эти люди. Немцы могли использовать перебежчиков или разведчиков, говорящих по-русски. Война, судя по всему, шла давно, а значит, доверять одному языку было нельзя.

Она обошла пригорок справа и увидела небольшой дозор. Двое красноармейцев лежали за поваленным стволом, третий стоял ниже, возле узкой тропы. Один держал винтовку, другой — ручной пулемёт. На рукавах и шапках никаких театральных знаков не было. Люди выглядели усталыми, грязными и настолько настоящими, что Александра снова почувствовала холод внутри.

Советская застава.

Она сделала несколько шагов вперёд и подняла свободную руку.

— Свои! — голос сорвался. Александра прокашлялась и повторила громче: — Не стреляйте! Свои!

Красноармеец у тропы обернулся. Винтовка сразу поднялась.

— Стой! — крикнул он, прижав приклад к плечу. — Оружие на землю! Медленно!

Александра подчинилась. Она сняла винтовку и положила перед собой, затем выпрямилась, показывая пустые руки.

Солдаты окружили её быстро. Один подошёл сзади, вывернул руки и обыскал карманы. Другой поднял винтовку, проверил затвор и посмотрел на Александру так, будто оружие уже само по себе доказывало её вину.

— Ветрова? — спросил старший, щурясь. Он был низким, широкоплечим, с красным от мороза лицом. — Лидка Ветрова?

Александра молчала. Имя ударило почти физически.

— Я не знаю, — наконец ответила она.

Солдат с пулемётом коротко засмеялся, но в смехе не было веселья.

— Не знает она. А кто знает? Может, Гитлер?

— Заткнись, Пашка, — приказал старший и подошёл ближе. Он посмотрел на шею Александры, на кровь у воротника и на повязку, которой не было. — Где Суровцева?

— Мертва, — сказала Александра. — Возле сторожки. Её застрелили в спину.

Лицо мужчины изменилось. Он быстро переглянулся с остальными.

— А карта где?

— Какая карта?

Теперь никто не смеялся.

Старший снял с плеча винтовку и направил ствол ей в живот.

— Руки за голову, Ветрова. Без глупостей. Один раз уже ушла.

Александра медленно подняла руки. Объяснять, что она никуда не уходила, было бессмысленно. Эти люди знали Лидию. Знали Екатерину. Ждали их возвращения и, судя по всему, ожидали увидеть не спасшихся бойцов, а предателей.

Её связали ремнём и повели по тропе.

Дорога до штаба заняла около часа. Александра запомнила лишь отдельные картины: окопы, в которых сидели красноармейцы; разбитую телегу; лошадь, укрытую брезентом; деревенские дома без стёкол; женщин с вёдрами, смотревших на связанную с одинаковым страхом и любопытством. Несколько бойцов узнавали Лидию. Одни отворачивались, другие провожали тяжёлыми взглядами.

Никто не спросил, жива ли она.

Штаб размещался в полуподвальном помещении каменного здания, когда-то бывшего школой. Верхний этаж частично разрушило. В коридоре пахло дымом, мокрой одеждой, йодом и человеческим потом. Телефон звонил почти непрерывно. По лестнице бегали связные, прижимая к груди папки и планшеты.

Александру сначала отвели не на допрос, а к фельдшеру.

Это был худой мужчина лет пятидесяти, с серыми усами и руками, покрытыми пятнами йода. Он заставил её сесть на табурет возле лампы, осмотрел затылок, зрачки и шею. Делал всё быстро, но аккуратно.