Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 2 – Ксения Чернова

Александра протянула руку и коснулась шеи.

Кожа была холодной. Не зимней, не просто остывшей на ветру, а мёртвой.

Она заставила себя осмотреть тело внимательнее. На спине, чуть ниже левой лопатки, ткань была разорвана. Вокруг отверстия засохла кровь. Выходной раны спереди Александра не увидела, но по положению тела и следам на снегу поняла достаточно: девушку застрелили сзади, почти в упор. Она даже не успела развернуться.

Желудок свело. Александра отвернулась, закрыла рот ладонью и долго дышала через нос, стараясь не смотреть на мёртвую. За годы работы в поисковом отряде она видела тела. Находила заблудившихся стариков, которые не пережили холодную ночь. Однажды вместе с полицией вытаскивала подростка из заброшенного карьера. Смерть не была для неё абстрактным понятием, но здесь всё ощущалось иначе. Эта девушка лежала рядом не после несчастного случая. Её убили. Тот, кто нажал на спуск, стоял в нескольких шагах, видел её спину и всё равно выстрелил.

Александра снова коснулась собственной шеи.

И попытался убить вторую.

Где-то за пределами воронки хрустнула ветка.

Она замерла. Тело сразу вспомнило то, чего разум ещё не успел понять: страх. Сердце ударило часто и тяжело, дыхание стало поверхностным. Александра медленно опустилась обратно, вдавилась в землю и прислушалась.

Сначала послышались шаги. Несколько человек двигались по лесу неторопливо, не скрываясь. Потом один из них сказал что-то резкое. Слов Александра не разобрала, но язык узнала сразу.

Немецкий.

Она чуть приподняла голову, стараясь не задеть снег на краю воронки. Между редкими кустами показались три фигуры в серо-зелёных шинелях. На головах каски. У одного на плече висел автомат, у двух других — винтовки. Они шли цепочкой, осматривали землю и время от времени переговаривались.

Александра смотрела на них и всё ещё пыталась найти разумное объяснение. Реконструкторы. Актёры. Съёмка. Очень дорогая, очень убедительная съёмка, на которой зачем-то убили настоящую девушку и избили её саму. В голове эта версия разваливалась быстрее, чем успевала оформиться.

Дальний грохот пришёл со стороны леса. Земля под грудью вздрогнула. Через несколько секунд над деревьями поднялся чёрный столб, а следом донёсся звук второго разрыва, более близкого. Где-то закричала птица, сорвалась с ветки и исчезла в сером предрассветном небе.

Никакая съёмочная группа не стала бы класть боевой снаряд рядом с людьми. Никакая реконструкция не пахла бы так — гарью, сырой землёй, человеческой кровью и страхом.

Немцы приближались.

Возле тела лежала винтовка. Александра заметила её только теперь. Длинная, с деревянной ложей и оптическим прицелом старого типа. Винтовка Мосина. Не музейная, не отполированная для витрины: дерево исцарапано, металл покрыт пятнами, на ремне налипла грязь. Рядом виднелся подсумок.

Она могла дотянуться до оружия. Нужно было только протянуть руку, подтянуть винтовку и проверить патронник. Трое солдат находились метрах в сорока. Первый шёл немного впереди, двое остальных держались ближе друг к другу. Удобные цели. Даже с чужой винтовкой и мутной оптикой Александра, вероятно, успела бы снять двоих.

Вероятно.

После чего третий поднял бы тревогу. Или выстрелил первым. Или поблизости находилось ещё десять человек. Кроме того, Александра никогда не стреляла в живого человека. Она знала, как нажимать на спуск, как удерживать перекрестие, как не дёргать кистью, но между мишенью и человеческим лицом лежала пропасть, которую невозможно преодолеть одним спортивным разрядом.