Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 3 – Ксения Чернова

Сейчас ей не требовалось побеждать. Ей требовалось не умереть.

Она медленно потянула край белого халата, лежавшего на мёртвой девушке. Ткань примерзла к земле и на мгновение зашуршала. Немец впереди остановился.

Александра перестала дышать.

Солдат повернул голову в сторону воронки. Его лицо было молодым, красным от холода. Он посмотрел прямо туда, где лежала Александра, но белая ткань уже закрывала её голову и плечи. Из-под халата она видела только узкую серую полоску леса.

— Was ist? — спросил кто-то сзади.

Первый ответил негромко. Александра не разобрала слов. Шаги возобновились. Один солдат прошёл так близко, что снег осыпался с края воронки на её спину. Пахло мокрой шерстью, табаком и кожей сапог. На мгновение ей захотелось схватить его за ногу, дёрнуть вниз, отнять оружие. Желание было настолько нелепым, что она едва не усмехнулась.

Прекрасный план. Особенно для женщины, которая пока не могла нормально согнуть пальцы.

Патруль ушёл дальше. Голоса растворились между деревьями, но Александра выждала ещё несколько минут. Потом ещё одну. Только когда холод начал пробираться под одежду окончательно, она осторожно откинула халат и поднялась на колени.

Мир качнулся. Александра вцепилась руками в край воронки, чтобы не упасть обратно. Перед глазами потемнело, во рту появился металлический вкус. Она сидела неподвижно, пока головокружение не ослабло.

Затем оглядела себя.

На ней была советская гимнастёрка, ватные брюки, сапоги и стёганая телогрейка. Всё сидело непривычно. Грудь была небольшой, талия тоньше, колени уже. Руки действительно принадлежали другой женщине — молодые, покрытые мелкими царапинами, с обломанным ногтем на указательном пальце. На правом запястье виднелся старый тонкий шрам.

Александра провела ладонью по лицу и нащупала мягкую кожу, острый подбородок, чужие губы. Волосы под шапкой были длиннее, чем её собственные. Несколько прядей выбились наружу. В слабом сером свете они казались тёмными, но на снегу отливали медью.

— Нет, — сказала она, и чужой голос снова царапнул слух. — Нет, этого не может быть.

Слова ничего не изменили. Другого тела не появилось. Парковка возле тира не вернулась. Телефон, машина и вся прежняя жизнь остались где-то настолько далеко, что между ними теперь лежала война.

Александра закрыла глаза. Паника уже поднималась из живота, холодная, липкая, требующая немедленно бежать, кричать, искать помощь. Она подавила её привычным способом: заставила себя перечислить факты.

Первое: она жива.

Второе: тело чужое и ранено, но способно двигаться.

Третье: рядом немецкие подразделения.

Четвёртое: погибшая девушка, судя по одежде, была советским военнослужащим.

Пятое: ей нужно выйти к своим раньше, чем её найдут немцы или тот человек, который пытался её задушить.

Последний факт оказался важнее остальных.

Александра выбралась из воронки, перевалилась через край и на несколько секунд осталась лежать на животе. Снег здесь был неглубоким, под ним темнела промёрзшая земля. Возле тела и воронки виднелись следы борьбы: смятая трава, отпечатки коленей, длинная борозда, оставленная волочащейся ногой.

Она заставила себя смотреть внимательно.

Следов было несколько. Девушки пришли со стороны лесной сторожки, крыша которой едва виднелась между деревьями. Один человек подошёл следом. После нападения он двинулся обратно, но не к немецким позициям, обозначенным шумом и недавним патрулём. След уходил в противоположную сторону, туда, где лес постепенно спускался к низине.