Онлайн книга «Особая война»
|
Задача, поставленная командиром, была проста — осмотреть поляну неподалеку от реки у старой сгоревшей мельницы. Место, выбранное для приема ночного гостя с Большой земли. Самолет должен был доставить самое ценное: взрывчатку для подрыва моста. Нужно было оценить состояние грунта, ширину и длину площадки, возможность развернуть самолет, чтобы он смог снова взлететь. Поляна открылась ему внезапно — светлая, почти круглая, будто специально выстриженная неведомым великаном. Сорока замер на опушке, прижавшись к стволу вековой сосны. Капитан помнил напутствие командира и старшины Максимова. Да и помнил он, как в декабре они принимали самолет, как перед этим оценивали и готовили площадку. Сейчас проще — снег в основном сошел на открытых участках, земля еще не оттаяла, она в основном скована морозом. Сорока осматривал поляну, прикидывая ее размеры. Размеры подходят. Надо будет вон от той сосны промерить расстояние с помощью дальномера бинокля. Подходы к самолету свободные — со стороны захода самолета на посадку лишь низкорослые березы. Грунт мерзлый. Партизан наклонился, достал финку и стал ковырять землю, сжал в ладони комок мерзлой земли. Ну что же, площадка для приема самолета пригодна. Надо только точнее промерить длину и ширину. И нет ли в траве старых пней. Сорока вышел на поляну и отправился к намеченной точке, откуда удобнее начать измерение расстояния. И в этот момент он уловил инородный звук. Не природный, не лесной. Глухой, он теряется в лесной глухомани и приближается. Далекий, но настойчивый, похожий на рой разъяренных шершней. Моторы! Бежать назад поздно, и Сорока быстро окинул взглядом участок поляны, на которой сейчас он торчал, открытый со всех сторон. Партизан рухнул за бурелом, прижался к земле, вжавшись в промерзший мох. Звук нарастал, заполняя лес, становясь все громче. Не один мотор. Два. Три. Мотоциклы! Из чащи на противоположный край поляны, рыча и пуская сизый дым, выкатились три немецких мотоцикла с колясками. Шестеро солдат в серо-зеленых шинелях, с автоматами на груди, спрыгнули на землю. У всех на груди на цепочках металлические бляхи фельдполиции. Один, унтер-офицер, что-то командовал, указывая на поляну. Двое автоматчиков, лениво покуривая, стали осматривать опушку. Ледяная волна прошла по спине Сороки. Что они тут делают? Разведка или патруль. Пронюхали про площадку? Осматривают возможные места посадки самолета с грузом для партизан? А ведь за эти месяцы, что мы базируемся в этих лесах в доме лесника, гестапо вполне могли примерно определить, где база отряда. Сорока лежал, глядя на солдат, и спокойно рассуждал. Опасность есть, и об этом нужно предупредить Романчука. Надо уходить с этой базы, менять место. Немцы его еще не видят, но, чтобы добраться до леса, нужно преодолеть около ста метров открытого пространства. Относительно открытого. Сейчас Сорока лежал за стволом подгнившего и поваленного ветром дерева. Вокруг высокая трава, местами густой кустарник. Если попробовать отползти к лесу? Но и этот вариант отпал — двое солдат не спеша двинулись в сторону укрытия, за которым прятался партизан. Сорока взял поудобнее автомат и приготовился к бою. Если эти двое не изменят направления, то подойдут к его убежищу через пару минут. Стиснув зубы и с ненавистью глядя на врагов, Сорока ждал. Он затаился, обратившись в камень, в пень, в часть этого чертового мерзлого болота. Минута. Две. Немцы шли, один что-то рассказывал своему товарищу, а тот громко смеялся, показывая ровные белые зубы. «Как же они уверены в себе, расслаблены, — со злостью подумал особист. — Почему? Лес всегда страшил фашистов, он всегда вызывал в них чувство опасности, а у этих его явно нет. Значит… Значит, неподалеку еще какое-то подразделение и немцы намерены прочесывать этот лес?» |