Книга Другие американцы, страница 148 – Лайла Лалами

Я взял у него документы.

— Еще мне нужны ваши права.

— Слушай, я обещаю, что починю выхлопную трубу. Она не будет дымить.

— Права.

— У меня их с собой сейчас нет.

— Ваша дата рождения.

Эй-Джей откинулся на спинку сиденья и уставился на дорогу. Он что-то пробормотал сквозь зубы, но что, я не расслышал. Какое-то ругательство. Чувство удовлетворения, которое я испытывал, когда остановил его, давно улетучилось, осталась только пульсирующая боль в висках и между бровей. Я хотел поскорей выписать ему квитанцию и поехать выпить кофе.

— Как вы сказали? – спросил я.

— Восьмое марта тысяча девятьсот восемьдесят пятого.

— Хорошо. Ждите здесь.

Я вернулся к патрульной машине, включил кондиционер и отпил немного теплой воды из бутылки, вставленной в подстаканник. Эй-Джей закурил, и мне тоже захотелось курить, но сигареты я оставил в шкафчике на работе. Я прислонил техпаспорт и страховку к монитору ноутбука и ввел дату рождения, которую мне назвал Эй-Джей. Никаких записей. Я немного отупел от похмелья, и мне потребовалась минута, чтобы осознать, что ввел прозвище, а не настоящее имя Эй-Джея. На самом деле его звали Андерсон. Я набрал правильное имя, и сразу же появилась информация о его правах: приостановлены. Девять месяцев назад. Вождение в нетрезвом виде. Если права приостановлены на такой длительный срок, значит была серьезная авария или повторное нарушение. Может, дело в наркотиках? Никогда бы не подумал. Он всегда казался собранным и спокойным. Или просто хорошо притворялся, чтобы не поймали. Что ж, не в этот раз. Я снова попытался отпить из бутылки, но обнаружил, что она пуста. Язык во рту казался сухим и тяжелым, как кирпич. Я вышел из патрульной машины на палящий зной. Далеко впереди плавился горизонт, под полуденным солнцем он превратился в жидкую дымку. Я старался следовать протоколу: напомнил Эй-Джею, почему его остановили, объяснил, что показала проверка водительских прав и почему он теперь арестован. Но Эй-Джей начал спорить.

— Да ладно тебе, – заныл он. – И все это из-за выхлопной трубы?

— Медленно выйдите из машины. Держите руки так, чтобы я их видел.

— Я сегодня же могу все починить. Правда.

— Повернитесь и сложите руки за спину.

— Мне права вернут через две недели. Через две недели истекает срок, Горецки.

Я зачитал ему права и надел наручники.

— Раздвиньте ноги, я должен вас обыскать.

— Что я теперь скажу жене? Она ждала, когда мне вернут права, а теперь это… Это нечестно, Горецки!

— У вас есть в машине что-то, о чем мне следует знать? Наркотики? Оружие?

— Нет. Зачем ты это делаешь?

— Я делаю свою работу.

— Отвали, Джабба…

Я сильно дернул Эй-Джея за наручники, так что он вскрикнул от боли, потом подтащил его к машине и запихнул на заднее сиденье. Проезжавшая мимо машина замедлила ход, водитель вытянул шею, чтобы получше рассмотреть, что происходит. У шиномонтажной мастерской дальше по дороге надувной танцор неистово размахивал оранжевыми руками. Я глубоко вздохнул. «Не дай ему вывести тебя из терпения, – говорил я сам себе. – Держи себя в руках». Я сел за руль и позвонил диспетчеру, чтобы тот вызвал эвакуатор. Патрульная машина некоторое время простояла на холостом ходу, и теперь в ней пахло потом и тем, что ел полицейский, который ездил на ней накануне. Я ерзал на сиденье, пытаясь устроиться поудобней, но вес бронежилета и угол наклона ремня не позволяли мне этого сделать. В голове пульсировала боль.