Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 68 – Елена Прудникова

«Наступает 26 июня. Я поднимаюсь из буфета, с первого этажа к себе на второй этаж и мимо меня по лестнице проносятся Ванников и Серго Берия, чуть меня не сбили. Это было на Ванникова совершенно не похоже — настолько был корректный человек. Я поднимаюсь к себе в кабинет и говорю Морозову: “Слушай, меня сейчас чуть с ног не сбили Ванников и Берия… Серго. Они пулей спускались вниз. Что случилось?” Он отвечает: “Наверное что-то произошло. Так не бывает”. Это было примерно, в час-полвторого дня. Обеденный перерыв у нас начинался в пять, а кончался в семь часов. Я захожу к Ванникову (по-видимому, в начале перерыва, то есть около пяти часов дня. — Е. П.), мы с ним сидели в соседних комнатах, через стенку. Он сидит, облокотившись на стол, голова у него опущена к столу. Я спрашиваю: “Борис Львович, что случилось?” Он поднял глаза, посмотрел на меня и говорит: “Доктор, произошла трагедия. Я только сейчас вернулся из особняка, где жил Лаврентий Павлович Берия. Когда мы с Серго туда подъехали, там во дворе стояли две автомашины с автоматчиками. Нас вначале не хотели пропускать, а потом узнали, кто я такой, и пропустили. В кабинете Лаврентия Павловича все стекла разбиты. Когда мы были во дворе, к нам подошел капитан и говорит: “Минут пятнадцать назад на носилках, покрытых плащ-палаткой, вынесли труп и увезли”. Чей это был труп, ясно, потому что кабинет сам за себя говорил”. Это мне рассказал Борис Львович Ванников, который был свидетелем этих событий».

Значение данного рассказа переоценить невозможно. Версия, которую называли «экстремальной», с его появлением становится основной, ибо официальная не выдерживает никакой критики, прочие основаны на смутных догадках, а здесь — целых два свидетельства.

Впрочем, и дополнительная пара штрихов, доказывающих, что Берия был убит, лишними не станут.

Из воспоминаний Серго: «После всего, что произошло^[37], Анастас Иванович (Микоян. — Е. П.) разыскал меня в Москве у дочери и долго твердил о своей непричастности к гибели отца… Я тогда не мог знать содержания его выступления на Пленуме, поэтому принял за истину слова Микояна. Некоторые сомнения в искренности этих клятв заронила мне в душу реплика, как бы случайно оброненная им: “Эх, дорогой Серго, о чем угодно можно говорить, когда человека уже нет в живых!..” Только спустя десятки лет я понял подтекст микояновской реплики»^[38].

Слово Юрию Мухину, автору книги «Убийство Сталина и Берия», положившей начало реабилитации этого человека:

«Я позвонил последнему оставшемуся в живых члену тогдашнего ЦК Н.К. Байбакову. В ходе разговора по техническим вопросам я спросил его, помнит ли он июльский 1953 г. Пленум ЦК? Когда Николай Константинович его вспомнил (ему 90 лет), я неожиданно задал ему вопрос: “Знали ли вы на Пленуме, что Берия уже убит?” Он быстро ответил: “Нет, я тогда ничего не знал, — но затем, после заминки, сказал: — Но факт в том, что он оказался убитым”»^[39].

Забегая вперед, скажем: события могли развернуться так, как они разворачивались, только в одном случае — если Берию убили сразу, еще 26 июня, и все действующие лица (или те, кто должны были стать таковыми, но не стали) прекрасно об этом знали.

Интересно — а откуда узнал сообщивший обо всем Серго Амет-Хан? Об этом можно только гадать. Жил рядом, проходил по улице, или же ему позвонил кто-нибудь с просьбой предупредить Серго. Скорее всего, последнее. Первыми о случившемся должны были узнать чекисты — ведь кроме официальной охраны, у Берии наверняка существовала и негласная. Ну а у летчиков, связанных с испытаниями военной техники, с чекистами давние прочные связи, ибо все это одна тусовка. Скорее всего, кто-нибудь из тех парней, что сидели в окрестных домах, и позвонил Амет-Хану, попросив найти Серго.