Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 243 – Елена Прудникова

Зачем понадобился Хрущеву тот бред, который он нес на съезде? Никита Сергеевич болтлив, да, его постоянно несет — но он далеко не дурак и отлично соображает, куда его несет. Если он пошел на столь убийственный для страны шаг, устроив Нюрнберг собственному правительству — значит, на то были очень серьезные причины.

Придя к власти в результате государственного переворота, Хрущев отчаянно нуждался в опоре. Имея в союзниках маршала Жукова, он приобретал армию, но это было весьма условное приобретение — далеко не всем военным нравилось происходящее, а генералы — люди решительные. Замаскировав переворот, Хрущев потерял возможность открыто опираться на штыки — ведь все хорошо, прекрасная маркиза, все замечательно в нашей стране, при чем же тут солдаты? Отчасти он мог опереться на партаппарат — но только отчасти, ибо далеко не всех в этой среде можно было купить возвращением прежней власти. Да, на июльском пленуме его поддержали, однако это произошло от неожиданности, а как будет потом — неизвестно. Мог ли он рассчитывать на КГБ? Контора молчала, как молчит и сейчас — но даже спустя шестьдесят лет дурные слова про Берию и про Абакумова в этой среде не приветствуются, и не факт, что в пиковый момент Хрущев не столкнулся бы с саботажем.

Две опоры он для себя все-таки нашел, хотя обе — весьма дурного свойства. Во-первых, бывшие оппозиционеры, посаженные при Сталине и выпущенные при новой власти. С этой публикой Хрущев немножко просчитался: возвращенные из лагерей и ссылок, восстановленные в партии, они мгновенно занялись любимым делом — стали мутить воду. Уже в 1956 году появилось письмо ЦК, общий смысл которого сводился к следующему: если эти товарищи снова принимаются за старое, гнать их из партии к такой-то бабушке! Однако главное они делали — рассказывали на каждом углу ужасы из своей жизни, при этом изрядно привирая. (Например: у Варлама Шаламова есть рассказ «Последний бой майора Пугачева», где душевно повествуется о репрессированном офицере, который не стал мириться с лагерной жизнью и т. д. Сейчас по этому рассказу даже сняли фильм. Вот только об одном умалчивает автор: реальный прототип майора Пугачева был власовцем. А так все верно: бежали, дрались…)

Второй опорой стала интеллигенция. Правда, эта прослойка весьма напоминает медведя из поговорки, о котором неизвестно, кто кого поймал: охотник ли его, он ли охотника. Зато интеллигенция владела средствами массовой информации и определяла общественное мнение (не путать с мнением народа) — а это много.

Но все же положение Хрущева оставалось крайне непрочным. Удержаться он мог лишь при одном условии: если у него не будет сильных врагов. А врагов он имел! Как вы думаете, каково было отношение к Никите Сергеевичу товарищей по Президиуму ЦК — тех самых, которых он, взяв страну в заложники, насильно заставил поддержать свой переворот?

Трудно даже представить себе, как они его ненавидели!

Врагами Хрущева были члены старого сталинского Политбюро, с каждым из которых он, даже став первым секретарем, оставался несопоставимым по весовой категории. С каждым в отдельности — что уж говорить обо всех вместе! Рассчитывать он мог разве что на старого приятеля Булганина да на Микояна, который вообще не лез в конфликты. Но кто они такие против Молотова, Маленкова, Кагановича?