Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
Сталин все-таки умер, но облегчения заговорщики не получили — они явно не готовы были к тому, что «междуцарствия» не будет, и еще меньше были готовы к тому, что в министерство придет Берия. Он и в спокойном-то состоянии был не плюшевым медвежонком, а уж теперь… Месяцев в своих воспоминаниях рисует колоритную картинку. Середина марта, Берия только что пришел в МВД: «Когда я вошел и представился, то увидел в углу кабинета стоящих навытяжку двух следователей — однофамильцев Морозовых из следчасти по Особо важным делам. Они были бледные, их трясло. Берия, мельком взглянув на меня, сказал: “Садысь”, — и, продолжая неоконченную в адрес этих двух следователей брань, выговаривал им, что они и липачи, и безмозглые, и без чести и совести, пересыпая все это отборной матерщиной… Закончил Берия свою матерщину. Спросил у одного из Морозовых; каково его мнение о другом. Тот ответил — положительное. “А твое?” — И указал на первого. Второй ответил тем же словом — положительное. “Сговорились, сволочи. Напишите объяснения на мое имя”. — И указал на дверь. Было понятно, что эти двое в руках Берии, что он захочет, то с ними и сделает. Берия сидел на торце длинного стола, был одет в белую сорочку, расстегнутую почти до пупа, с закатанными по локоть рукавами, обнажившими волосатые руки с толстыми мясистыми пальцами. Почти круглое лицо с большим носом, на котором прочно уселось пенсне, и взгляд, словно говоривший: “Ну, а ты что за гусь?”» Еще бы: осталось всего ничего до испытания водородной бомбы, а тут изволь снова в этом… копаться. Озвереешь! Что было дальше, мы опять-таки знаем. Передовая «Правды», парная к статье от 13 января, продолжение расследования заговора. Какое-то время Лаврентий Павлович Игнатьева оберегал — однако не ради чистоты имени ЦК, а просто потому, что надо было собрать свидетельства о его личном участии в деле. Собирали три месяца — и если бы заговор был чисто партийный, никто бы не ушел. Но в нем оказались замешаны военные, причем фронтовики — мастера простых решений. Что ж, на войне как на войне. Вот только страну жалко… Постфактум Изменнику не преуспеть! — ведь коль он преуспеет, Никто изменником назвать его не смеет[186]. Вроде бы Сталин и его команда все продумали и все учли. Кроме одного — что главный заговорщик сидит с ними за одним столом. Теперь главный, но не тогда, когда Игнатьев «брал» МГБ, и не тогда, когда его люди шерстили материалы следчасти по ОВД. Что он сделал с этими папками? Уничтожил? Что он, дурак, что ли? Игнатьев мог шантажировать даже такого человека, как Хрущев. Конечно, самым простым выходом было бы убрать самого Игнатьева, но даже в дамских детективах известен контрприем: «Если со мной что-то случится, эти документы попадут к нужным людям». У оставшихся на свободе заговорщиков просто не было выхода. …А затем началась борьба за власть. Постепенно выдавили из государственной верхушки Маленкова — впрочем, главную опасность для заговорщиков представлял не он. Зачем понадобилась Хрущеву убийственная для страны и мирового коммунистического движения речь на ХХ съезде? Все попытки объяснить это деяние как-то легковесны. Демонизировать предшественника? Глупо, проще на него опереться, как опирался Сталин на Ленина, создать посмертный культ вождя. Боялся обвинений в организации репрессий, которые могли быть ему предъявлены по ходу внутрипартийной борьбы, и хотел ударить первым? Да ну… кто бы стал выносить сор из избы? Сталин умер, его эпоха закрыта, к чему ворошить прошлое? |