Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 148 – Елена Прудникова

Письмо также содержит весьма двусмысленный абзац: «Абакумов полностью не разоблачен и упорно скрывает, в угоду кому он творил преступления и на кого в стенах МГБ СССР опирался в проведении вражеской работы»^[98]. Судя по дальнейшим событиям, работал он в интересах мирового сионизма…

Надо полагать, это письмо и повлияло на дальнейшее назначение Рюмина. А вот каким образом? Версию Питовранова мы уже читали, однако сам полковник на допросе в июне 1953 года иначе рассказал о событиях^[99]:

«В октябре 1951 года, перед выездом в Сочи к И.В. Сталину, Игнатьев посоветовал мне написать личное письмо И.В. Сталину и охарактеризовать в нем положение в МГБ СССР и, в частности, в следственной части по особо важным делам за время после ареста Абакумова.

Совет Игнатьева вызвал у меня некоторое недоумение, так как Игнатьев, будучи министром госбезопасности, мог составить такой документ сам… Вместе с тем, поскольку предложение Игнатьева отвечало моим намерениям — “доказать” наличие вредительства в работе органов МГБ СССР, — я написал от себя письмо И.В. Сталину, в котором, тенденциозно использовав материалы проверки 2-го главного управления и не заслуживающие доверия следственные данные, облил грязью группу руководящих работников… и принес это письмо к Игнатьеву.

Ознакомившись с письмом, Игнатьев посоветовал мне отправить его в Сочи с таким расчетом, чтобы оно было доставлено И.В. Сталину одновременно с его — Игнатьева — приездом. При этом он дал мне понять, что необходимо создать видимость, будто он — Игнатьев — об этом письме ничего не знает. Я так и сделал, причем у меня возникло впечатление, что Игнатьев в данном случае преследует цель подтвердить моим письмом объективность его выводов по акту проверки 2-го главного управления»^[100].

Могло ли стать назначение Рюмина заместителем министра результатом этой интриги? Да легко! До сих пор следчасть по ОВД существовала в МГБ на правах управления, и ее работу курировал один из заместителей министра. Игнатьев, придя в органы, убрал квалифицированных чекистов, насадил туда черт знает кого — партийцев, строителей… спасибо, не дворников, которые наблюдать за следствием были неспособны. Из опытных людей у него в замах ходили Гоглидзе и Огольцов, но первый занят охраной железнодорожных и водных коммуникаций, а второй упоминается в письме Рюмина как пособник Абакумова, то есть полного доверия ему нет. Получается, что курировать следчасть некому — так пусть товарищ Рюмин и будет заместителем министра!

Чего и требовалось добиться. Теперь над Рюминым, прыгнувшим сразу через несколько ступенек, стоял только абсолютно некомпетентный министр — твори, выдумывай, пробуй, никто не помешает! Товарищ Игнатьев съест все, что ему скормят, и уклонится от ответственности, сославшись на неопытность.

Умный человек уже тогда бы заподозрил неладное — но был ли у Рюмина выбор?

И товарищ полковник развернулся вовсю. На период его руководства приходится, кроме «дела врачей» и «сионистского заговора в МГБ», «мингрельское дело», вторая серия «дела еврейского антифашистского комитета», вторая серия «ленинградского дела». Первые три прикончил еще Берия, с остальными двумя ситуация сложнее, надо разбираться персонально. Однако товарищ полковник и там хорошо порезвился, вместе с оставшимися сотрудниками и назначенными в следчасть партийцами.