Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 151 – Елена Прудникова

Ну и очередной шаг по отмазыванию министра мы тоже имеем. Оказывается, Игнатьев был противником пыток и, соответственно, фальсификации дел. Интересно, когда письмо было изготовлено? Может быть, с его помощью восстанавливали Игнатьева в ЦК?

Кстати, из этого документа следует, что Рюмин тоже был противником «физических методов» и фальсификаций — за что же его расстреляли? А вот за то самое — за фальсификацию следственных материалов и применение пыток, в том числе и при Абакумове. Откуда же такие душевные терзания в 1952 году, если он раньше неоднократно это проделывал?

С самого начала можно было заподозрить, что Рюмина кинут с крыльца на копья — и его кинули. Полковник был арестован 17 марта 1953 года, пересидел в тюрьме бериевский период, и уже при Хрущеве, 7 июля 1954 года, его приговорили к высшей мере наказания по статье 58-7 (вредительство). Обвинений, по сути, было два: фальсификация дел и применение незаконных методов допроса, и за это всю дорогу давали статью 193 (превышение власти), однако тут впаяли политику — явно для того, чтобы расстрелять. В приговор, кроме нескольких малоизвестных случаев, вошли «дело врачей», «сионистский заговор в МГБ» и «ленинградское дело». Первые два прекратил Берия еще весной 1953 года, о последнем же, как нетрудно догадаться, тогда речи не было.

О «деле врачей» и предполагаемой роли в нем Игнатьева и Рюмина говорится еще в знаменитой передовой от 6 апреля:

«Как могло случиться, что в недрах Министерства государственной безопасности СССР, призванного стоять на страже интересов Советского государства, было сфабриковано провокационное дело, жертвой которого явились честные советские люди, выдающиеся деятели советской науки?

Это произошло прежде всего потому, что не на высоте оказались руководители бывшего Министерства государственной безопасности. Они оторвались от народа, от партии, позабыли, что являются слугами народа и обязаны стоять на страже советской законности. Бывший министр государственной безопасности С. Игнатьев проявил политическую слепоту и ротозейство, оказался на поводу у таких преступных авантюристов, как бывший заместитель министра и начальник следственной части М. Рюмин, ныне арестованный. Рюмин поступил как скрытый враг нашего государства, нашего народа. Вместо того, чтобы работать по разоблачению действительных врагов Советского государства, действительных шпионов и диверсантов, Рюмин встал на путь обмана правительства, на путь преступного авантюризма. Поправ высокое призвание работников государственного аппарата и свою ответственность перед партией, перед народом, Рюмин и некоторые другие работники Министерства государственной безопасности в своих преступных целях пошли на грубейшие нарушения советской законности, вплоть до прямой фальсификации обвинительных материалов, посмели надругаться над неприкосновенными правами советских граждан, записанными в нашей Конституции».

В том, что «дело врачей» начато Рюминым, сомнений нет. Правда, набрало оно ход уже после ухода полковника из органов, о чем не знать те, кто его допрашивал, не могли. Однако «некоторые другие работники» в статье не названы. Если Берия принял игру заговорщиков — зачем тогда вообще все это затевали? Скорее, в то время на Игнатьева не было материалов, а чем заранее позаботились (вспомним хотя бы шоу с «комсомольцами» и озабоченным министром).